Телохранитель Каина - Владимир Гриньков

– Сменилась.

– Это неважно, – сказал Китайгородцев. – Она ведь говорила вам, кто мы такие?

– Я в курсе, – значительно произнесла женщина.

– И что нам надо помогать. Безопасность там и все такое.

Женщина не ответила, смотрела выжидательно.

– Там стоит машина, – кивнул за окно Китайгородцев. – Чья?

– Постоялец приехал утром.

– Один?

– Один.

– Откуда? Из Москвы?

– Из Самары.

– Паспорт его где?

– У него.

– Но вы паспорт видели?

– А как же! – сказала женщина. – Я же его данные переписывала.

– Разрешите взглянуть?

Заколебалась.

– Вы знаете, кто я? – веско осведомился Китайгородцев.

Вряд ли она знала точно. Но подействовало. Раскрыла перед Китайгородцевым уже знакомую ему неряшливую тетрадь.

Айрапетян Левон…

– Так он армянин? – поднял глаза на собеседницу Китайгородцев.

Та кивнула.

Армянин – это не то. Армянина в тот раз Китайгородцев не видел. Захлопнул тетрадь.

– Спасибо.

Для очистки совести он все-таки вышел на мороз к той машине. Номера у нее действительно не московские.

И еще сущая мелочь оставалась. Чтобы окончательно закрепить уверенность.

– Он в каком номере поселился? – спросил у женщины Китайгородцев.

– В третьем.

– Сейчас он там?

– Не выходил, – сказала женщина.

Китайгородцев дошел до двери третьего номера и постучал. Дверь ему открыл армянин. Типичный. И незнакомый Китайгородцеву. Никогда прежде он не видел этого человека.

– Извините! – сказал он. – Ошибся!

– Ничего, – равнодушно буркнул армянин Айрапетян. – Бывает.

* * *

– Вы жили там с Натальей Андреевной и Михаилом, – рассказывал Потемкин. – В какой-то момент обратили внимание на то, что ваш сон стал слишком крепок. Но поначалу вы ничего не заподозрили. Считали, что свежий воздух и беззаботная загородная жизнь так действуют. Но потом ваш начальник по фамилии Хамза, возвращаясь от вас в Москву, заснул за рулем и разбил машину. Тогда вы заподозрили неладное. Потому что перед отъездом Хамза пил вместе с вами чай. Вы решили проверить, есть ли тут какая-либо связь. Вы исключили из своего рациона не только чай, но и вообще любые продукты, к которым можно было подмешать снотворное. Вы ели сырые куриные яйца, потому что снотворное туда нельзя добавить, не повредив скорлупы. Для питья использовали воду только проточную, из-под крана. Под подозрением были практически все продукты, потому что все съестное в дом привозил Михаил – вы ему не доверяли. После того как вы стали следить за своим рационом, ваши провалы в ночное беспамятство прекратились.

– Это все я вам рассказал? – спросил Китайгородцев.

– Да.

– Я это выдумал? Или это правда?

– А как вы сами думаете?

– Мне почему-то кажется, что это похоже на правду. Слишком много совпадений. Имена людей, с которыми я жил. И продукты всегда закупал Михаил, это правда. Но почему я помню не все, а выборочно?

– Вас заставили забыть, – сказал Потемкин.

– Кто?

– Михаил. Это было в ту ночь, когда вы увидели их, всех троих, сидящими за поздним ужином. Наталью Андреевну, Михаила и генерала Лисицына. Вы не хотели, чтобы вас обнаружили. Но, видимо, Михаил что-то заподозрил. Он пришел в вашу комнату и долго с вами разговаривал. И вы ему сами все рассказали: и о подозрениях по поводу снотворного, и о том, что вы видели в доме генерала Лисицына.

– Это я тоже вам рассказал?

– Да, этой ночью.

– Почему же я все рассказал Михаилу, если я ему не доверял, как вы говорите?

– Под гипнозом. Он смог ввести вас в транс. И вы ему все выложили. Тогда он приказал вам все забыть: про снотворное, про генерала Лисицына и про то, что Михаил к вам приходил в ту ночь.

– Я Лисицына видел дважды, вы мне так сказали…

– Значит, и сеансов гипноза было два, – произнес Потемкин. – Как минимум.

* * *

Машина должна быть подана в двенадцать. В десять пришла мама Нины Портновой, принесла для постояльцев завтрак. И сама Нина тоже пришла.

– Наши говорят про вас, – сказала Нина. – В городе, в смысле. А вы правда усыпляете, или это так, притворство?

Она покраснела и явно чувствовала себя неловко, но любопытство пересиливало.

– Какое же притворство? – пожал плечами Потемкин. – Ваши люди там на сцене были. У них спросите, они скажут. Или им не верите?

– Верим. А все равно удивительно.

– А Нинку тоже можете усыпить? – спросила мать.

Девушка зарделась пуще прежнего. Похоже, подступались к главному. Цель визита прояснилась.

– Конечно, – беспечно сказал Потемкин.

– Прямо сейчас? – обмерла Нина.

– А вы желаете?

– Ага, – ответила, потупившись.

Ей хотелось поучаствовать. Сеанс магии с последующим разоблачением, как писали в старину в афишах. Только никакого разоблачения не будет, потому что магия, похоже, настоящая. То, что Китайгородцеву довелось видеть своими глазами в последнее время, лично его все больше утверждало в мысли, что ни о каком надувательстве тут даже речи нет.

– Глупости все это, и ничего не надо! – сердито сказала мать.

– А я хочу! – упрямилась девица.

– Неизвестно, что потом с мозгами будет!

– Просветление будет, – сказал на это Потемкин, и непонятно было, всерьез говорит или скрытно насмешничает.

– Мне интересно, – призналась Нина. – Неужто так вот можно?

– Можно, можно, – подбодрил ее Потемкин. – Прямо при вашей матушке все и проделаем.

– А что проделаете? – осторожничала женщина.

– Гипноз, – не стал вдаваться в подробности Потемкин.

– Вы бы позавтракали, – все еще боролась женщина.

– Мы после. Все будет быстро. Не остынет, – парировал Потемкин. – А что вам любопытно? – обратился он к Нине. – Вы прежде видели гипнотизеров?

– Нет.

– А что вы про них слышали?

– Ну, что могут такое сотворить, что человек всякие странности делает, а сам потом ничего не может вспомнить. Это правда?

– По-разному бывает. Если дана такая установка – вспомнить, он вспомнит обязательно. А можно сделать так, чтобы не вспомнил, тут вы правы. Вы вот здесь присаживайтесь. Вам удобно? Очень хорошо. Вы в детстве были бойкая? В компаниях время проводили или как?