Совиные врата - Андреас Грубер

Сердце у меня бешено забилось.

Как же я, должно быть, выгляжу? Небритый, непричёсанный, с грязью под ногтями. Если бы я знал, что она приедет на остров, привёл бы себя в порядок.

— Но борода и длинные волосы тебе идут. Ты выглядишь лихо, мой герой.

Она прищурилась и поцеловала меня в кончик носа.

— Я не герой, — признался я. — Это ты спасла проект.

— А разве не дело женщины — поддерживать своего мужчину?

Я ничего не ответил, а только поцеловал её так, как не целовал ещё никогда.

Когда мы вышли к остальным, она высвободила руку из моего локтя.

— Как долго ты пробудешь здесь? — спросил я.

Вместо ответа она посмотрела на капитана Андерсона, который курил сигару и как раз подставлял нос ветру.

— Ты отплываешь обратно уже сегодня вечером, правда? — сказал я.

Разумеется, она вернётся в Вену вместе с Линдеманном. Мог ли я ожидать большего? Путь на север занимал недели, и я и без того недоумевал, как ей удалось так надолго покинуть венские сцены.

Словно прочитав вопрос в моих глазах, она лукаво улыбнулась.

— Официально Бургтеатр ещё закрыт на зимний перерыв, но, думаю, здесь у тебя всё равно нет возможности растрезвонить об этом.

Она перешла на шёпот.

— На самом деле там ремонт: один художник-декоратор провалился сквозь деревянный пол. Заодно перестраивают зрительный зал, чтобы наконец решить проблемы с акустикой. До первой весенней премьеры нам негде репетировать, так что нас отпустили. На обратном пути мне придётся учить новую роль.

Она многозначительно приподняла брови.

— Какая пьеса?

— Не скажу. Пусть будет сюрприз.

Она поцеловала меня в нос.

Пока исландцы разгружали судно, а матросы охотились на уток и леммингов, оставшееся время я провёл с Кати.

Мы шли вдоль отвесного обрыва, и Чёртова равнина была кротка, как ягнёнок. Над волнами с весёлым криком носились чайки и крачки, возвещая начало весны.

Потом мы неторопливо спустились по серпантину к бухте. На берегу, в базовом лагере, вместе с командой поели горячей похлёбки.

Линдеманн тем временем ещё оставался на станции, осматривая работу исландцев. Наконец и он спустился в бухту. Это был знак к отплытию.

Пока он проверял выгруженный груз и подписывал разгрузочные ведомости, матросы ставили паруса. Трэвис передал мне свёрток с книгами и пачку писем; после этого я попрощался с Кати и остальными.

Шлюпки спустили на воду, и Кати махала мне рукой, пока её везли к кораблю. Ветер едва не сорвал с неё шляпу.

Вскоре якорь подняли, и капитан Андерсон увёл судно от берега. Когда «Скагеррак» развернулся и под всеми парусами начал выходить из бухты, солнце прорвалось из-за облаков и залило долину тёмно-фиолетовым светом.

В этот миг я понял, что уже давно не видел слепую увечную полярную сову. Я не был суеверен, но, возможно, это был добрый знак.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 29

Несмотря на лютый холод, вечером я сидел на деревянной скамье, которую Хансен сам сколотил у края обрыва, и смотрел во фьорд. За спиной послышался хруст костылей по снегу.

Кряхтя, китобой опустился рядом, закурил сигару и протянул мне жестяную кружку и кофейник со свежим кофе. Я тоже закурил. Так мы и пили горячее дымящееся варево.

— Ну как всё прошло? — спросил он.

— Все мои приготовления впечатлили его примерно так же, как золотые часы — голодную ездовую собаку.

Хансен раздул ноздри.

— То есть мы выбыли из игры?

— Напротив. Кати Блум и твоя лестница спасли наш проект, — признался я.

— Кати была на станции?

Я кивнул. Потом рассказал Хансену о провалившемся докладе с диапозитивами и последующем разговоре с Линдеманном.

— Лучше и быть не могло.

— М-м, — пробурчал он, а потом посмотрел на меня с тревогой. — А Марит?

— Что? — спросил я.

— Кати знает про вас? Ну, я имею в виду… — он запнулся, — что Марит к тебе неравнодушна.

— Думаю, она это заметила, но между нами ничего нет, — твёрдо сказал я. — И никогда ничего не будет, кроме дружбы и профессионального сотрудничества. К тому же Кати не ревнива и…

— Да ладно, ладно, успокойся уже.

Хансен ухмыльнулся.

— То, что Кати приехала сюда, — это настоящая любовь, дружище. Тебе повезло с такой невестой.

— Да, — вздохнул я. — Но у меня сердце разрывается, когда я думаю, что ещё совсем недавно она была так близко, а теперь с каждой минутой всё дальше от острова.

— И это время пройдёт. Главное сейчас — Линдеманн клюнул.

— Да, клюнул, но всё же…

Я мрачно добавил:

— Этот напыщенный тип ни единым словом не отметил того, что мы сделали здесь за последние месяцы. Его интересует только шахта.

— Так ведь в ней всё дело. И вообще — какое тебе дело до этого болвана?

Хансен хлопнул меня по плечу.

— Зато мы получили гондолы и лебёдки. Теперь всё пойдёт совсем другим ходом.

Он свистнул, и свист прокатился по бухте.

Несмотря на его радость, настроение у меня оставалось тяжёлым. Не проходило ни дня, чтобы я не думал о молодом шведе Кристиансоне и не видел перед собой, как он вместе с палаткой, масляной лампой и ящиком провизии срывается в шахту.

Если кто и знал теперь, как глубоко она уходит в землю и что находится на дне этого отверстия, так это Кристиансон — единственный из всех.

Но и мысль о Вангере не давала мне покоя: посреди ночи, с сотрясением мозга, он ушёл в буран и с тех пор числился пропавшим без вести.

Столь же неотступно, день и ночь, грызла меня потеря Гарпуна, нашего каюра. Ослабленный лихорадкой и цингой, он захлебнулся собственной рвотой. За его смерть я винил себя сильнее всего. Он единственный ещё мог бы быть жив, если бы я не подвёл его и лечил как следует.

Я посмотрел вниз, к берегу, где находилась каменная могила Гарпуна, украшенная свечами и деревянным крестом. Отсюда, сверху, она была видна лишь серой тенью, и всё же я точно знал, где она находится.

Наверняка и сам Гарпун пожелал бы, чтобы его тело не отправляли в Тромсё, а оставили на острове. Так его могила каждый день напоминала мне о моём поражении — словно памятный знак.

Будто угадав мои мысли, Хансен положил