По ее следам - Т. Р. Ричмонд

– Я требую, чтобы вы записали мои показания, – крикнул я и словно услышал себя со стороны: напыщенный, надменный, заносчивый. Старый Крекер. – Хоть какую-нибудь пометку в вашем отчете!

Я наклонился через стол и ухватил его за руку, прижимая ручку к бумаге. Раздался треск, полицейский вырвал ладонь из моей хватки.

– Арестовать бы вас за нападение на офицера полиции, да жалко. Не знаю, под каким замшелым валуном вы прятались до сих, но советую вернуться обратно и не высовываться.

Я хочу загладить ошибки прошлого, Ларри. И поэтому должен признать, что утаил от тебя один важный факт. Помнишь, я рассказывал про свою страсть к ночным прогулкам? Они отвлекают от раздумий и дают легкую нагрузку на мышцы, как советовал врач. Так вот, четвертого февраля я совершал свой моцион в центре Саутгемптона. Некоторым образом мне стало известно, что Алиса в тот вечер была в городе.

Наверное, оно и к лучшему, что Кидсон со своей когортой не усердствовали в расследовании, иначе мне пришлось бы туго.

Когда я наконец вернулся домой, Флисс – хотя было поздно, она не ложилась спать, не находя себе места от беспокойства – спросила, почему у меня такой загнанный и встревоженный вид. Боялась, что так проявляются скрытые симптомы болезни.

– Если я отдам вам это, вы оставите мою жену в покое? – спросил я сегодня утром, протягивая мальчишке с татуировками еще один конверт. На этот раз не с деньгами, Ларри, так – сущие мелочи. Я должен защитить Флисс.

– Забавно, как ты ее оберегаешь, Ледяной человек. Ты ведь сам виноват в мучениях любимой жены. Алиса была моей соседкой всего год, а твоя вторая половина страдает с 1976-го. – Когда он назвал дату, я вздрогнул от неожиданности. – На обратной стороне было написано. – Мальчишка мне подмигнул. – На свадебной фотографии, которая стоит на тумбочке у твоей кровати.

Боюсь, я попал в серьезный переплет.

Искренне твой,

Джереми

* * *

Черновик письма от Алисы Сэлмон, не был отправлен, 10 декабря 2004 г.

Ох, мам, ну и влипла же я! Сколько раз слышала такие истории и всегда думала, что у меня есть голова на плечах, со мной-то уж точно ничего не случится. И все равно влипла! Как же так?

– Как вам наш праздник? – поинтересовался он. Гости разбрелись по группам и изображали бурное общение. – Мы проводим небольшой званый вечер каждый год в один и тот же день. Славная традиция.

– Страшно представить, что творится, когда веселье заканчивается, – сказала я; вино подталкивало на безрассудство.

– Я был знаком с вашей матерью.

– Повезло вам. – Голова шла кругом, я допивала четвертый бокал.

– Как она поживает?

Что же делать? Я ведь толком и не помню ничего… Какие-то толстые папки, лампа с кисточками на абажуре, он просил называть его «Джереми», а не «профессор Кук», классическая музыка. «Ваше здоровье, – сказал он, – пьем до дна». Я даже не знаю, что произошло. Все решат, что я просто запала на него, как остальные студентки. У него есть поклонницы. Рассказать другому профессору? Тогда он наверняка заявит, что хотел помочь. Девочка сильно перебрала. Еще одна первокурсница, не знающая меры. Глупышка.

Отчего я чувствую себя виноватой? Он сам виноват – не должен был такого допускать. Что будет, если я расскажу обо всем? Станут задавать вопросы, а ответов у меня нет – просто девица легкого поведения, которая мгновенно пьянеет и не учится на собственных ошибках. В памяти остались только смутные мелочи: у него изо рта пахло луком, скрипучий смех, накрахмаленная рубашка, сухая смуглая кожа, как у рептилии.

– Посмотри на меня, – сказал он, – сосредоточься.

Мир расплывался, я цеплялась за профессора изо всех сил. Мне страшно, мам.

Не надо было туда ходить. «Алиса, не отказывай старому чурбану», – сказала я себе, когда мне предложили заглянуть на преподавательскую вечеринку. Парочка его бывших студентов работают на центральных телеканалах, такими знакомствами нельзя разбрасываться. Профессор представил меня толпе ворчливых ученых: «Запомните имя этой девушки. Однажды она станет знаменитой!»

От неловкости хотелось провалиться под землю.

– Собирается строить карьеру в СМИ.

– Еще не решила.

– Что ж, бывает и такое. – Он сделал театральную паузу и надменно продолжил: – «Не знаем, кем мы станем, зато знаем, кто мы есть». Шекспир.

– Ага, «Гамлет». Только это неточная цитата. «Мы знаем, кто мы такие, но не знаем, чем можем стать».

– Туше! – воскликнул он. – Вся в мать.

Официантка подливала и подливала мне вина, и липкий страх, не дающий дышать, постепенно исчез. Такое облегчение – будто скидываешь шпильки после долгого дня.

Один из сотрудников кафедры фыркнул себе под нос:

– Известное дело – чтоб сдать на пять, надо профессору дать.

Ну почему я не пошла на студенческую вечеринку? Пинта пива и бильярд в компании Мег, Холли и Джейми. Потом мы вернулись бы в общежитие, сели пить кофе, ребята перебрасывали бы по кругу мяч для регби, а из комнаты Уилла доносилась музыка, какой-нибудь рэп вроде Ашера или Канье Уэста.

Его офис оказался чем-то средним между спальней и кабинетом.

– Пьяной девушке не стоит бродить по городу, – заметил он. – Здесь безопаснее.

Помог снять юбку.

– И волосы совсем как у мамы.

Комната кружилась перед глазами, меня тошнило.

– Отдыхай, малышка.

Меня укрывают одеялом, но я отталкиваю его, слишком душно, жарко, нечем дышать, отпихиваю прочь… Сгораю от стыда, хотя во всем виноват он, он и только он.

– На краю не ложись, а то вдруг волчок придет…

Проснулась на диване, профессор держал меня за руку.

– Тебе снился кошмар, – ласково сказал он, – ты кричала.

– Не прикасайтесь ко мне! – Я вскочила на ноги.

С улицы доносились привычные звуки: под окнами сигналил, сдавая назад, грузовик, дурачились какие-то мальчишки. Последние часы стерлись из памяти… Тени, смутные пятна, беспокойный сон, профессор поил меня из стакана – ты тоже так делала в детстве, когда я болела, – и приговаривал, что я устроила на приеме настоящий переполох, но он на меня не в обиде, хотя надо быть осторожнее, не все люди такие порядочные, нетрезвые девушки «часто оказываются в весьма затруднительном положении».

Блузки не было, скомканная юбка валялась на полу. Мне стало дурно. Я оттолкнула профессора, торопливо натянула одежду и сбежала.

Мама, ты говорила, что я могу доверить тебе любой секрет, но у меня просто не хватит духу отправить тебе это письмо…

* * *

Письмо, отправленное профессором Джереми Куком, 25 июня 2012 г.