Без права на ошибку - Ли Чайлд

Ричер молчал, а пленка продолжала крутиться в обратную сторону. Три часа утра, потом два пятьдесят. Затем два сорок. И ничего не происходит.

– В общем, там с самого начала дело было гнилое. И в том, что произошло, была и его вина.

– Это жестоко.

– То есть для него это оказалось не простой прогулкой. Я хочу сказать, что, если ты отправляешься на заранее спланированную и обговоренную встречу, разве там может быть засада?

– Нет.

– Вот именно.

– Я бы повела себя так, как привыкла в подобных случаях, – принялась объяснять Нигли. – Ну, прибыла бы на место часа за три до свидания, все бы там пронюхала, заблокировала все подъезды…

– А Джо не побеспокоился об этом. Он словно находился внутри себя самого. Так с ним было всегда. Он казался крутым парнем. Представь себе рост и вес настоящего великана-богатыря: он выглядел как надежный кирпичный дом. Руки как лопаты, а лицо даже чем-то напоминало боксерскую перчатку. Мы с ним внешне чем-то похожи, но мыслили по-разному. В глубине души он действительно ставил голову на первое место и казался мне каким-то неестественно чистым. Даже наивным. Он никогда не думал о людях плохо. И вся жизнь для него была чем-то вроде шахматной партии. Вот ему звонят, он договаривается о встрече и выезжает на место. Как будто передвигает на доске своего офицера или ладью. Он просто не ожидал, что кто-то мог его опередить, приехать туда раньше и взорвать к чертовой матери всю его шахматную доску вместе с фигурами.

Нигли промолчала. Пленка продолжала показывать пустой офис, в котором ровным счетом ничего не происходило. Все предметы обстановки по-прежнему оставались на своих местах.

– Я очень сердился из-за того, что он проявил такую неосторожность, – вздохнул Ричер. – А потом понял, что не имею права обвинять его в этом. Чтобы быть беспечным, сначала надо знать, о чем нужно побеспокоиться. А он этого не знал. Он не видел опасности. Не думал о ней.

– И что же?

– Получается, я сердился на себя самого за то, что сам не выполнил за него эту миссию.

– А разве ты мог бы?

Ричер покачал головой.

– Я не видел его семь лет и понятия не имел, где он находится. А он ничего не знал обо мне. Но все равно, кто-то такой же, как я, должен был это сделать за него. А Джо должен был попросить помощи.

– Он был настолько гордым?

– Нет, настолько наивным. И это его погубило.

– А он мог что-то сделать уже на месте?

Ричер поморщился.

– Эти типы оказались почти профессионалами по нашим меркам. Наверное, у него все же оставался какой-то шанс, но действовать надо было инстинктивно и очень быстро, все решали доли секунды. Что касается инстинктов, то у Джо они были похоронены где-то очень глубоко. Очевидно, в тот момент он просто перестал думать. Так с ним случалось. К тому же, он отличался скромностью.

– Наивный и скромный, – подытожила Нигли. – Ну, здесь о нем совсем другого мнения.

– Здесь он действительно казался крутым и неповторимым парнем. Все относительно.

Нигли поерзала на стуле, не отводя глаз от экрана.

– Подожди, – сказала она. – Приближается полночь.

Таймер показывал половину первого. В шестнадцать минут первого из темноты коридора показалась бригада уборщиков. Ричер смотрел на их работу при увеличенной скорости, пока они не вышли из кабинета Стивесанта в семь минут первого. Затем он включил нормальный ход ленты и просмотрел в обычной скорости эпизод, когда бригада занималась уборкой офиса секретаря.

– Ну и что ты об этом думаешь? – поинтересовался Джек.

– Выглядят они вполне прилично.

– А если они оставили там письмо, могли бы они выглядеть такими спокойными и уверенными?

Уборщики явно никуда не торопились убегать. Нельзя сказать, что они чем-либо взволнованы или расстроены. Никто из них не оглядывался воровато на дверь в кабинет Стивесанта. Они просто убирали помещение. И делали это профессионально и довольно быстро. Ричер снова послал пленку на задний ход и быстро промотал ее, пока она сама не остановилась в тот момент, когда таймер показал ровно полночь. Он вынул ее и вставил в плейер первую кассету. Промотал ее до конца и запустил, внимательно наблюдая за экраном до того момента, когда уборщики первый раз появились – в одиннадцать часов пятьдесят две минуты. Затем пленка пошла обычным ходом, и Ричер остановил ее в тот момент, когда все три члена бригады были отчетливо видны перед камерой.

– Итак, где сейчас может находиться письмо? – поинтересовался Джек.

– Ну, как представляет это себе Фролих, – пожала плечами Нигли, – где угодно.

Ричер кивнул. Она была права. Учитывая, что их трое, да еще принимая во внимание эту громоздкую тележку… Да они могли незаметно пронести и дюжину таких писем.

– Как тебе кажется, они не выглядят взволнованными? – спросил он.

Нигли еще раз неопределенно пожала плечами:

– Прогони пленку еще раз и обрати внимание на их движения.

Он пустил ленту: уборщики направились к кабинету Стивесанта и вскоре исчезли за его дверью. Таймер показывал ровно одиннадцать часов пятьдесят две минуты.

– Давай посмотрим этот эпизод еще раз, – попросила Нигли.

Ричер повиновался и перемотал пленку. Уборщики снова двинулись к кабинету босса. Когда они вошли в него, Нигли откинулась на спинку стула и прикрыла глаза.

– Уровень энергичности у этих людей чуть другой по сравнению с тем, когда они выходят из кабинета.

– Ты так считаешь?

Она кивнула:

– То ли движения у них стали чуть замедленней? Ну, как будто их терзают какие-то сомнения, что ли?

– Или они боятся совершать то, что сейчас им предстоит там, за дверью кабинета? – подхватил Ричер.

Он снова прокрутил тот же отрезок пленки.

– Не знаю, в чем тут дело, – неуверенно произнесла Нигли. – Это трудно передать словами. И уж разумеется, мои чувства никак не могут считаться доказательствами. Это чисто субъективные ощущения, не поддающиеся описанию.

Ричер снова перемотал пленку, и они еще раз пересмотрели эпизод. Никаких очевидных изменений в поведении уборщиков, разумеется, обнаружено не было. Может быть, они были чуть живее, когда входили в кабинет, нежели когда покидали его. Или выглядели более усталыми. Но это и понятно: они провели там целых пятнадцать минут, а кабинет не слишком велик. Кроме того, он и без их стараний выглядел достаточно опрятным. А может быть, у них была привычка отдохнуть минут десять там, где их не фиксирует всевидящее око камеры. Уборщики же тоже люди неглупые. Не исключено, что в эти минуты они там клали на стол ноги, а не письмо.

– Не знаю, – повторила Нигли. – Больше ничего сказать не могу.