Смертельные ошибки - Аллен Уайлер

— Вам что-нибудь известно о моем недавнем прошлом?

— Тайлер, нам известно больше, чем ты можешь себе представить. Я знаю, какой рукой ты задницу подтираешь.

— Я говорю о том, что со мной случилось.

— Я знаю, что ты вырос в Лос-Анджелесе. Знаю, что твой папа — профессор неврологии — понятия не имею, что это такое, — в университете южной Калифорнии. Что он тебя воспитал в духе высоких просветительских идеалов. Его первая жена оказалась алкоголичкой, поэтому он ее бросил и женился на женщине помоложе, аспирантке, занимающейся какими-то туманными переводами с гэльского языка. Похоже на то, как ты сам подобрал себе жену. Нэнси, верно?

Тайлер сидел молча.

— Знаю, что ты учился в бесплатной школе в бедном районе. Твой отец считал, что это закаляет характер лучше, чем частная школа. Он нанимал тебе репетиторов, проводил дополнительные уроки: хотел восполнить недостатки образования в бесплатной школе. Знаю, что ты хотел получить спортивную стипендию по баскетболу — в Калифорнийском университете Лос-Анджелеса, если быть точным, — но набрал слишком мало очков в средней школе. Вечно ты старался забросить мяч в корзину из проблемной точки за секунду до финального свистка… Потому-то и средний балл у тебя был такой паршивый и тебя никогда всерьез не рассматривали как разыгрывающего защитника университетского уровня. Но ты все равно, поступив в университет, получил диплом по медицине на медицинском факультете. Проходил ординатуру в больнице Моффит, Сан-Франциско, практиковался на опухолях мозга. Я ничего не напутал?

Всезнайство Фергюсона возмутило Тайлера.

— Я спрашивал о своем недавнем прошлом.

— Что именно? Как ты настучал на своего главврача за то, что он выдоил из фонда страхования престарелых несколько миллионов долларов? — Опять уголок рта Фергюсона дернулся в улыбке. — А что тебя так удивляет? Черт, Тайлер, да мы же расследовали твои обращения! Почему бы мне и не знать? Все это есть в твоем деле. — Он замолчал и облизнул губы. — Я тебе еще кое-что скажу. Вот уж это точно будет для тебя сюрпризом. Именно меня бросили на расследование твоего дела.

— Тогда ты все знаешь. — Долго копившийся гнев закипел в груди Тайлера. — Меня уволили по сфабрикованному обвинению в наркомании. Никто не хотел брать меня на работу. Мне повезло, что я получил место здесь.

Выражение лица Фергюсона смягчилось.

— Знаю. Жаль, что твоя карьера полетела к чертям, но по крайней мере ты поступил правильно.

— Правильно? — саркастически усмехнулся Тайлер. — Спорное утверждение, если вспомнить, что произошло. Но… знаешь что? Я кое-чему научился. И я тебе скажу, чему именно. Во-первых, — он поднял палец, — не вмешиваться. Во-вторых, — поднялся второй палец, — не верить ФБР, когда оно обещает поддержку. Им бы победить в их собственной игре. Плевать они хотели на людей, к которым обращаются за помощью.

— То, что с тобой случилось, достойно сожаления, но, поверь, мы ничем не могли тебе помочь.

— Чушь. — Тайлер вышел из себя. — Я вам, парни, поверил, когда вы обещали мне защиту. Защиту! Господи, это было смехотворно! С Вайсом ничего не случилось, его даже не шлепнули по рукам. А я? Вся моя профессиональная карьера полетела псу под хвост, в моем личном деле стоит штамп «врач-наркоман», меня заставили пройти программу реабилитации от наркозависимости, жена ушла от меня. Можно сказать, что мы заключили просто потрясающую сделку! А теперь тебе хватает наглости предложить мне совершить ту же ошибку во второй раз? Черт, и когда же вы, парни, остановитесь? — Тайлер вдруг заметил, что официантка и два посетителя глазеют на него. Он понизил голос до шипящего шепота. — Ты хоть можешь себе представить, что мне пришлось пережить?

Не успел Тайлер ответить на свой собственный вопрос, Фергюсон подался вперед:

— Поверь мне, мы ничего не могли сделать. Кто-то стукнул Вайсу прежде, чем мы успели получить повестку и арестовать записи. За это время он успел сдунуть дым с дула револьвера, мы не сумели прижать его жалкую задницу. Мы прикрыли бы тебя от любого побочного вреда, но когда у тебя в шкафчике нашли наркотики… Что мы могли сделать? У нас были связаны руки.

— И вы просто смотрели со стороны, как меня спускают в туалет по сфабрикованному обвинению? — Сердце Тайлера стучало в груди как отбойный молоток. Он ударил ладонью по столу и добавил: — А эта работа у Мейнарда? Это все, что я смог найти после реабилитации. Никто не хочет брать на работу врача-наркомана. Это все равно что поселить педофила рядом с детским садиком. — Тайлер повернулся к Фергюсону: — Знаешь, о чем я мечтал, когда шел в нейрохирургию? Стать главврачом в клинике при хорошем университете. А знаешь, сколько у меня теперь шансов этого добиться? — Он поднял руку, сомкнув кончики большого и указательного пальцев. — Ноль. Вы, парни, погубили мою карьеру и мою семью.

С этими словами он начал подниматься из-за стола.

Фергюсон схватил его за руку:

— Сядь и слушай.

Тайлер дернул рукой, но не смог высвободить ее из захвата агента.

— Пусти. Я и так уже услышал больше, чем хотел.

Фергюсон разжал пальцы.

— Да, конечно. Делай как знаешь, крутой парень. Но, прежде чем ты уйдешь, взгляни вот на это. — Агент протянул Тайлеру сложенный листок бумаги.

Тайлер выхватил и развернул листок. Его душил стыд пополам с бешенством.

— Где ты это взял?

Это был дурацкий вопрос, и сам Тайлер тут же это понял. ФБР могло при желании заполучить любую бумажку. Должно быть, они следили за ним уже какое-то время.

— У нас есть все, что ты когда-то выписывал, Мэтьюс, так что сядь и слушай.

Тайлер остался на ногах, не зная, что предпринять.

— Я сказал: сядь.

— Задница!

Фергюсон невесело усмехнулся:

— У меня на работе это считается комплиментом.

— Думаешь, это смешно — то, что вы, парни, со мной сделали?

Тайлер удержался и не сказал ничего о Нэнси. Боялся сглазить возможность воссоединения.

— То было в прошлом. — Фергюсон поднял листок, который Тайлер уронил на стол. — А это — настоящее.

Тайлер почувствовал себя обязанным оправдать рецепт.

— Ты и представить себе не можешь, каково это — когда тебя силой заталкивают в программу реабилитации, а потом от тебя уходит жена. Я не мог спать… все еще не могу… другой врач, мой друг… — Он не договорил. Оправдываться было бесполезно.

— Думаешь, мне не наплевать, зачем ты это сделал? А ты еще подумай. — Злобная ухмылка Фергюсона стала шире. — Но речь идет о федеральном преступлении, и вот уж на это мне совсем не плевать. Потому что тут я могу на тебя надавить. Так что вот тебе сделка. Все просто и ясно. Добудь нам неопровержимое доказательство того, что в системе есть сбой, доставь мне это доказательство за ближайшие семь дней, или я отнесу эту бумажку в УБН с рекомендацией завести на тебя дело за подделку рецепта на лекарство ограниченного доступа.