Шоу обреченных - Павел Агалаков

Копылов застал Александра Александровича в курилке. Тот сидел на лавочке, откинувшись на спинку и блаженно прикрыв глаза, попыхивал папироской, напевая себе под нос залихватскую песенку.

— Здорово, Сан Саныч, — поприветствовал его Алексей.

— И тебе не хворать, — неизменно ответил Кручинин, — за отчетом приехал?

— А что, он уже готов?

— Я же тебе сказал, на следующей неделе.

— Да помню я, — проговорил Копылов, усаживаясь напротив Александра Александровича. — Слава богу, что ты здесь оказался и в твои чертоги идти не нужно.

— Да уж, — усмехнулся Кручинин, — Глафира Сергеевна тебя каждый день добрым словом поминает. Так чем обязан?

— Костная ткань нужна.

Кручинин удивленно округлил глаза.

— Михалыч решил экспертизу ДНК сделать, — быстро протараторил Алексей.

— И как он это собирается сделать? — Кручинин заинтересованно подался вперед.

— У нас есть лаборатория.

— Леха, вот скажи, если у вас так все кучеряво, какого лешего труп ко мне приперли? Мне что, своих дел мало?!

— Понятия не имею, — парировал Копылов, — наверное, на то есть причины. Ну так как?

— Шут с тобой, — Кручинин хлопнул себя по коленям и встал, — сиди здесь, я скоро.

Он вышел из курилки, проковылял по выщербленной асфальтовой дорожке и скрылся за зеленой дверью морга.

Через полчаса Александр Александрович вновь появился на улице и неспешно, прогулочной походкой, зашагал к Алексею. Он держал руки в карманах своего потрепанного больничного халата и чему-то хитро улыбался. Копылов поднялся и направился к нему навстречу.

— В какой руке? — Кручинин подмигнул Копылову и загадочно повел бровью.

— В левой, — подыграл Алексей.

Кручинин вытащил руку из левого кармана и протянул Копылову пузырек, в котором находилось небольшое количество мутной желеобразной массы.

— А в правой? — с улыбкой спросил Алексей, принимая пузырек.

Кручинин вынул правую руку и помахал в воздухе маленьким полиэтиленовым пакетиком, на дне которого сверкнул крохотный камушек.

— Это еще что? — удивленно спросил Алексей.

— Cubic Zirconia… — на латыни произнес Кручинин, — в простонародье — фианит. Я его нашел, когда вскрывал черепную коробку жертвы, а находилось сие чудо в левой височной доле, аккурат в том месте, где был нанесен удар. Однако ваш убивец эстет. — Он опустил пакетик в раскрытую ладонь Копылова. — Шерше ля фам, лейтенант.

— Почему женщину? — поинтересовался Алексей.

— Ну, потому что в основном женщины падки на всякого рода блестящие побрякушки. А насколько я знаю, сейчас фианиты в моде.

— Откуда ты знаешь, что фианиты сейчас модные? — спросил Копылов, рассматривая на свет находку.

— У меня внучка та еще выпендрежница, налепила такой же себе на передний зуб, — он по-стариковски нежно улыбнулся, — ходит теперь, сверкает. Говорит, у всех фешен-герл должны быть такие феньки, они сейчас в тренде.

— Ну, ты и завернул, — усмехнулся Алексей, — фешен-герл, тренд.

— С нынешней молодежью и не такому мату научишься. Ладно, заболтался с тобой, пойду я, — он протянул Алексею руку, — пациенты заждались.

Копылов толкался в вечной пробке на Канавинском мосту, двигаясь в сторону «Стрелки», где располагалось управление ГИБДД. Всю дорогу его не отпускали слова Кручинина:

— Шерше ля фам.

— Ищите женщину, — пробубнил себе под нос Алексей. — Не ту ли женщину на розовом «Вранглере»? Вполне возможно. Довольно гламурный автомобильчик, я бы даже сказал «эпатажный». Наверняка его владелец не старше двадцати пяти лет, причем с неплохим достатком, или его предки нехило зашибают, или спонсор состоятельный. Да, задал бы я пару вопросов хозяину этого джипа, прям чувствую, что именно там собака зарыта. Ну, лейтенант, — протянул он, одернув себя, — как Светка запел. Та на чувство полагается, и ты туда же. Не позорь свои звездочки. Как говорит Михалыч? Факты и неоспоримые улики. Вот их и будем добывать. — Он включил правый поворотник и подкатил к серому трехэтажному зданию с зеленой пирамидальной крышей.