Истина - Мелани Раабе

За рулем автомобиля я гнала по дороге. Вопрос, кто таков человек, проживающий в доме номер 41 и разговаривавший с самозванцем, продолжал меня мучить. Так я старалась найти ответ, что у меня даже голова заболела, но все впустую. Пришлось оставить эту мысль. Сейчас надо забрать Лео. Мне следует сосредоточиться.

Ехала, как на автопилоте, ощущая странное оцепенение. И опять мысли мои унеслись в сторону, на сей раз – к Филиппу. Это как водоворот, ничего я не могу с этим поделать. Вспомнилось то чувство, какое я испытывала, когда Филипп держал меня в своих объятиях, а ведь тело мое и сегодня реагирует на эти воспоминания. Теплое, приятное чувство возникает где-то под ложечкой. Всякий раз, когда Филипп держал меня в своих объятиях, я снова и снова удивлялась тому, насколько мое тело идеально подходит к его телу. И щека моя идеально умещалась в ложбинке между его плечом и шеей, и притягивало нас друг к другу, как притягивает магниты с разным полюсом, нас – совершенно противоположных, совершенно не похожих, но идеально созданных друг для друга.

Обогнав кабриолет, я вернулась на вторую полосу и постаралась привести мозги в порядок, но голова решительно отказывалась мне подчиняться, а мысли так и щелкали кругом, будто шарики в старомодном игровом автомате, выбрасывая то одно воспоминание, то другое. Вспомнилась наша свадьба, и Лас-Вегас, и жирный имитатор Элвиса, и мое колечко – тоже выигрыш из автомата для жевательной резинки, и веселые возгласы наших друзей, и ужас матери Филиппа, когда мы вернулись из Америки, поженившись. Вспомнилось рождение Лео на свет, и как Филипп не заплакал, впервые взяв его на руки, а рассмеялся.

Вспоминаю нашу первую встречу. Молодость. Гроза. Летнее небо. Про нашу первую встречу я люблю думать куда больше, чем про последнюю. Не помню, в чем одет был Филипп, когда уезжал в аэропорт, не помню, поцеловал он меня на прощание в лоб или в губы. Помню только незначительность нашего последнего разговора.

«Позвони, когда доберешься».

«Разумеется».

«И еще своей маме не забудь позвонить. Ты же ее знаешь».

«Да, конечно».

Вот с этими словами он ушел. А в доме зазвонил телефон. Вообще-то у меня была привычка махать Филиппу рукой, пока он не скроется из виду. Но в этот раз я не стала смотреть ему вслед, как делала обычно – ведь он все равно никогда не оборачивался, – а вошла в дом и закрыла за собой дверь. Теперь уже и не помню, кто именно тогда позвонил.

Да, про нашу первую встречу я люблю думать куда больше, чем про последнюю.

Свернула в ту улицу, где живут M&Ms – Лео называет Мириам и Мартина именно так, «Эм-энд-эмс» – и все мои мысли разом улетучились.

Убрала ногу с педали газа, включила правый поворотник, припарковалась на обочине. Наша свадьба в Лас-Вегасе, возмущение Констанции по поводу того, что ее сын решился на брак, не подобающий его положению, как она того желала бы. Я спрашивала себя, что сказала бы по данному вопросу моя собственная мама. Думаю, ей скорее понравилось бы. Но ее же не спросишь. Именно по той причине, что никакой семьи у меня не было и пригласить на свадьбу с моей стороны оказалось просто некого, Филипп во время нашей поездки по Калифорнии предложил заехать в Лас-Вегас и там пожениться. Никакой семьи, вообще никого. Только он, я, служащий загса, жирный Элвис, нанятый на месте свидетель и всполохи рекламы, отражающиеся в наших зрачках.

Констанция сочла это безвкусицей. Полнейшей безвкусицей. Вот только возражения ее запоздали. Мы легализовали наш брак сразу по возвращении из США в Германию. Филипп настаивал на том, что во всем должен быть порядок.

Тут я вспомнила о своей свекрови. А вдруг та мысль, что мелькнула сейчас у меня в голове, и есть искомая прекрасная идея? Согласившись сама с собой, я достала мобильный телефон, позвонила Мириам и попросила ее подержать у себя Лео чуточку подольше, только вот сейчас, днем. После чего развернула машину и снова отправилась в путь.