Анализ крови - Джонатан Келлерман

Он появился через пятнадцать минут, бросил на меня взгляд, полный отвращения, и попросил Майло поторопиться, поскольку он занят. Когда детектив начал говорить, Валькруа разыграл целый спектакль, достав историю болезни и начав делать в ней пометки.

Майло опытный следователь и умеет вести допрос, однако с канадцем он застрял на месте. Валькруа как ни в чем не бывало продолжал листать историю болезни, не обращая внимания на вопросы детектива о знакомстве с посетителями из «Прикосновения» и отношениях с Ноной Своуп.

– Вы закончили?

– Пока что да.

– И что я должен делать, оправдываться?

– Можете начать с объяснения своей роли в исчезновении.

– Это проще простого. Никакой моей роли нет.

– Что связывает вас с той парой из «Прикосновения»?

– Абсолютно ничего. Я один раз посетил их. И это всё.

– Какова была цель вашего визита?

– Познавательная. Меня интересуют религиозные общины.

– И много вы узнали, доктор Валькруа?

Валькруа усмехнулся:

– Это очень спокойное место. Полицейские им не нужны.

– Как звали тех двоих, кто навестил Своупов?

– Мужчину зовут Барон, женщину – Далила.

– Фамилии?

– Они ими не пользуются.

– И вы навещали «Прикосновение» всего один-два раза.

– Один раз.

– Хорошо. Мы это проверим.

– Как вам угодно.

Майло смерил практиканта жестким взглядом. Тот презрительно усмехнулся.

– Нона Своуп не говорила вам ничего такого, что могло бы вывести нас на местонахождение ее родителей?

– Мы мало о чем говорили. Мы просто трахались.

– Доктор Валькруа, я настоятельно советую вам сменить свою позицию.

– О, неужели? – Прищуренные глаза превратились в два дефиса. – Вы отрываете меня от работы, чтобы задать дурацкие вопросы о моей личной жизни, и ждете, что моя позиция по отношению к вам будет хорошей?

– В вашем случае профессиональное и личное тесно переплелись.

– Как это проницательно с вашей стороны!

– Это все, доктор Валькруа, что вы хотите нам сказать?

– А что еще вы хотите услышать? Что мне нравится трахать женщин? Хорошо. Нравится, очень. Я это обожаю. Я собираюсь оттрахать в этой жизни столько женщин, сколько смогу, а если есть и загробная жизнь, я надеюсь, что она обеспечит меня бесконечной вереницей теплых, покладистых женщин, чтобы я и там продолжал трахаться. Насколько мне известно, в том, чтобы трахаться, нет никакого преступления, или в Америке успели принять на этот счет новый закон?

– Возвращайтесь к своей работе.

Собрав свои бумаги, Валькруа удалился с мечтательным взглядом.

– Ну и козел, – пробормотал Майло по дороге к машине. – Я бы его и к своей вешалке близко не подпустил.

На лобовом стекле висело предупреждение о неправильной парковке от охраны клиники. Майло его сорвал, скомкал и засунул в карман.

– Надеюсь, он не типичный представитель того, что в наши дни считается врачами.

– Валькруа единственный в своем роде. Здесь он долго не задержится.

Мы направились на запад по Сансет.

– Ты проверишь его слова? – спросил я.

– Я мог бы спросить у «прикоснувшихся», насколько хорошо они его знают, но если между ними существует какой-то сговор, они солгут. Лучше всего связаться с тамошним шерифом и выяснить, как часто там видели этого шута. В таких маленьких городах от служителей закона ничего не укроется.

– Я знаю одного человека, который может быть знаком с «Прикосновением». Хочешь, я с ним поговорю?

– А почему бы и нет? Хуже от этого не будет.

Майло отвез меня домой и задержался на минуту, чтобы посмотреть на карпов. Он зачарованно смотрел на пестрых рыбок, с улыбкой наблюдая за тем, как они устремляются за брошенным кормом. Когда Майло наконец оторвался от этого зрелища, его большое тело показалось мне грузным и медлительным.

– Еще немного – и я останусь здесь до тех пор, пока у меня не поседеет борода.

Мы пожали друг другу руки, Майло помахал мне, развернулся и тяжелой походкой отправился в очередной вечер наблюдения за представителями рода человеческого в худших своих проявлениях.