Один за другим - Рут Уэйр

Пока мы бредем в служебную половину шале, я лихорадочно анализирую факты. Поделиться мыслями решаюсь только тогда, когда мы благополучно закрываем за собой двери моей комнатки.

— То, что я сказала…

— Про Еву? — недоверчиво уточняет встревоженный Дэнни. — С чего это ты вдруг? Эллиот, понятно. Тут явно дело нечисто. Однако Ева? Она решила спуститься по черной трассе в сильнейшую метель и сорвалась в пропасть. Трагедия, да, но при чем тут «не случайно»?

— Послушай… — начинаю я.

Говорю тихо, хоть мы и находимся за двумя дверями. Мне почему-то очень важно озвучить свои подозрения, словно держать их при себе опасно. Если я права, то Эллиота убило именно его молчание.

— Послушай, мы упускаем кое-что существенное. Тот, кто убил Эллиота…

— Если его убили, — перебивает Дэнни.

— Если его убили, — нетерпеливо повторяю я. — Тут главное вот что: если его убили, то тот, кто это сделал, избавился не только от Эллиота, но и от его компьютера. Зачем? Уничтожить жесткий диск очень трудно, это требует времени, убийца рисковал, ведь его отсутствие могли заметить, могли услышать шум.

— То есть… ты хочешь сказать… Эллиота убили из-за содержимого компьютера?

— Да. Эллиот что-то знал, потому и был убит. А узнал он это «что-то» из данных своего компьютера.

— Какие-нибудь тайны «Снупа»?

— Наверное. Типа того. Вспомни ход событий. Эллиот программирует геолокационное обновление, не помню его название. Он понимает, что полученная информация может привести к Еве. Это нам известно, но вдруг Эллиот пошел дальше? Начал отслеживать, искать сведения о передвижениях Евы перед гибелью? И обнаружил нечто подозрительное — например, Ева не слетела с обрыва, а остановилась с кем-нибудь поболтать, и ее столкнули?

— Черт. — Дэнни смотрит на меня с ужасом. — Ты намекаешь… кто-то из компании избавился от Евы, а потом убил Эллиота, чтобы замести следы?

— Не хочу в это верить, но… Не нахожу другого разумного объяснения. — Мне дурно от собственных слов. — Есть еще одна версия.

— Какая?

— Эллиот — единственный человек без алиби на время смерти Евы. Он якобы находился тут, работал, хотя подтверждений нет. Вдруг Эллиот причастен к ее гибели? А потом… потом он не выдержал и…

— И сделал харакири из чувства вины?

— Ну, как вариант.

— Ладно, допустим, Эллиот убил Еву, чтобы помочь Тоферу, затем начал мучиться совестью… Но компьютер-то в чем виноват? Раз уж собрался на тот свет, зачем уничтожать улики?

Я с трудом сглатываю. Это верно.

— Затем, что данные в компьютере обличают кого-то другого. Человека, которого Эллиот хочет защитить.

— Интересное кино.

Реплика Дэнни, произнесенная скучным тоном, должна бы меня насмешить — не тут-то было. Наоборот, к горлу подступает тошнота.

— Значит, я права?

— Я думаю…

Мозг Дэнни, похоже, вскипает; он на бешеной скорости обрабатывает информацию, ищет прорехи в моей логической цепочке — и не находит. Раздраженно стаскивает с головы бандану, вытирает ею лицо.

— Черт! Не знаю. Да, ты вполне можешь быть права, и у меня от этого все внутренности переворачиваются. Что делать? Нужно ведь кому-нибудь сообщить?

— Кому? Да и чем нам помогут? — Я машу рукой за окно.

Там беснуется ветер, скребет снегом по стеклу с яростью песчаной бури. В такую погоду никто на улицу не сунется и уж тем более не полетит на вертолете. Даже сумасшедший.

— ТВОЮ Ж МАТЬ! — ревет Дэнни.

Выпрямившись, он сжимает ладонями голову, словно хочет выдавить из нее какую-нибудь полезную идею.

— Ш-ш! — в отчаянии молю я. — Не кричи. Услышат.

— Все равно им нужно сказать! У нас нет выбора. Предлагаешь молчать в тряпочку и ждать, пока долбаный маньяк прикончит их одного за другим?!

— Нельзя говорить! — шиплю я. — Ты чокнулся? Сообщить убийце, что мы его подозреваем?!

— Нельзя не говорить! — Дэнни хватает меня за руки.

Жест напоминает сцену из какого-нибудь старого фильма, где главный герой хорошенько встряхивает истеричную героиню. Я едва сдерживаю неуместный смех, но Дэнни меня не встряхивает, он лишь неотрывно смотрит огромными темными глазами, и в них отражается мой собственный страх. Почему-то именно это приводит меня в чувство. Дэнни тоже напуган, я не одна, мы вместе. Я судорожно вздыхаю, а Дэнни тихонько произносит:

— Эрин, я тоже очень боюсь. Только я не смогу вести себя как ни в чем не бывало с этими выпендрежниками, когда один из них — самый настоящий убийца. Посмотри, — Дэнни вытягивает дрожащую руку. — Трясусь как осиновый лист, мать его. Преступник догадается о наших подозрениях, и, если мы никому не скажем, нас ждет судьба Эллиота. Лучший способ себя обезопасить — не держать все в тайне.

Слова Дэнни обезоруживают меня. В них есть определенная жуткая логика.

— К тому же, — добавляет он, — мы обязаны предоставить остальным возможность подумать о своей безопасности. Вдруг кто-то что-то знает, просто еще не понял? Вдруг он — следующий кандидат на приправленный кофе?

Я сглатываю комок в горле. Верно, не поспоришь. Если смотреть на ситуацию под таким углом, то молчать мы не имеем права. Мы должны предупредить семерых ни в чем не повинных людей, пусть даже это означает раскрыть карты перед убийцей.

Убийца. Непроизнесенное слово, прилипшее к языку, кажется нереальным. Неужели все происходит в действительности?

— Ладно. — Я смотрю за окно, на метель; при мысли о предстоящем собрании внутри зарождается тревожное чувство. — И… что дальше? Как им сказать? Что сказать?

— Правду. — Лицо у Дэнни становится сосредоточенным и мрачным. — Скажем так: похоже, смерть Евы не случайна, а Эллиота могли убить за то, что он хотел сообщить Тоферу. Посоветуем держаться парами, готовить себе напитки лично, а есть лишь то, что подаем мы с тобой. Мы, наверное, единственные вне подозрений: раньше никого из снуперов мы не знали, на вершине вчера не были, ни с кем из гостей нас ничего не связывает.

Я киваю. Вот только… Не могу заставить себя признаться Дэнни, пока не могу… Беда в том, что в моем случае это не совсем правда.