Зона невозврата - Шон Блэк

В дремлющем Медфорде до полуночи оставалось две минуты. С Локом за спиной Рипер ступил под свет прожекторов с ленцой эдакого боксера-профессионала, дающего перед взвешиванием интервью на публику. В своем костюме и галстуке он смотрелся скорее как отставная рок-звезда, чем оголтелый неонацистский отморозок. Сам он устроился на стуле напротив Кэрри, а Лок с парой маршалов встали непосредственно за ним. Кэрри, пока камера подыскивала у нее над плечом нужный ракурс, пролистнула свои заметки.

В то время как для Кэрри интервью являлось удачным пиар-ходом, Локу оно давало возможность выудить что-нибудь из истинных мотивов Рипера, побудивших его предать своих бывших братьев по оружию. Хотя Кэрри сказала, что прежде чем приступить к интервью, она бы хотела, чтобы зрители четко уяснили себе, что он за тип, этот Рипер.

– Мистер Хейз, вы сейчас отбываете три пожизненных срока без возможности условно-досрочного освобождения. Могу я поинтересоваться, за что?

На глазах у Лока Рипер выпрямился на стуле, отчего глыбы мышц у него на спине различимо напряглись.

– Как я уже сегодня сказал в суде, я отстаивал права самого бесправного, самого забитого и угнетенного меньшинства в сегодняшней Америке.

– И что же это за меньшинство, мистер Хейз?

– Белые люди.

– Но ведь вы, если я не ошибаюсь, совершили при этом преступление, причем не одно, а сразу несколько?

Рипер открыл было рот, но Кэрри жестом его осекла. Лок напрягся. Рипер из тех, кто привык, чтобы его слушали.

– Согласно протоколам, мистер Хейз, вы когда-то были в «морских котиках» на хорошем счету и служили своей стране. Но однажды, во время несения службы, вы подложили в машину своему командиру взрывное устройство, убив таким образом и его, и двух его дочерей, совсем еще девочек. Ваш командир был афроамериканец. Вы убили его вместе с семьей именно из-за этого?

Лока насчет этого вкратце информировала Джалисия, правда, не особо вдаваясь в детали. Знал Райан и то, что Рипер служил в армии, но чтобы в таком элитном подразделении… Про убийство старшего офицера с двумя дочерьми тоже было известно, а также и то, что совершено оно было на расовой почве.

Рипер потупил голову.

– Дети оказались там случайно. Сопутствующие потери. Их там не должно было быть.

– Однако убить Ллойда Томаса вы все же намеревались?

– Ллойд Томас был узколобым служакой, звание которому досталось по разнарядке. А если точнее, то благодаря цвету кожи и сердобольности либералов вроде вас. Из-за этого погибли люди. Хорошие люди.

– «Хорошие» в смысле «белые»?

– Да, белые. Те самые, что строили эту страну. Своими потом и кровью. А теперь ее у нас отнимают, и она вся изгажена, втоптана в грязь черными пятками тех, кто хочет получить все задарма.

Внезапно у стоящего за Локом маршала затрещала рация. Кэрри раздраженно отвлеклась от записей. Райан обернулся посмотреть, что происходит. Маршал за спиной, напряженно вслушиваясь, придерживал рукой наушник.

– Интервью придется отложить на потом, – сдавленно сказал он. – На улице снаружи неспокойно.

Все затихли. От Лока не укрылось, что у Рипера выпрямилась спина, словно он готов был к бою.

– Гасим свет, – скомандовал Райан.

Оператор замешкался, покосившись на Кэрри, которую считал начальницей.

– Я кому сказал, – повторно рыкнул Лок.

Бородач послушно вырубил три мощных вольфрамовых прожектора, расположенных треугольником вокруг Кэрри и Рипера. В комнате сразу же воцарился сумрак. Лок подошел к двери и погасил основной свет, погрузив всех в густые потемки.

– Шевельнешься – пристрелю, – сказал он при этом Риперу.

Пройдя к окну, он осторожно поглядел наружу. Там посреди улицы стоял черный фургон в окружении нескольких патрульных машин. За машинами, используя их как прикрытие, в напряженных позах сидели четверо полицейских с наведенным на фургон табельным оружием.

– Что происходит, Райан? – спросила, подступая, Кэрри.

Лок выставил руку, преграждая ей путь.

– К окну не подходи. Кстати, относится ко всем.

Он прищурился в попытке взять на мушку водителя. Оказалось не так-то просто. Непогода, собиравшаяся всю вторую половину дня, наконец дала себе волю. По улице хлестал дождь, а ошалевший порывистый ветер швырял тяжелые капли о тротуар или в быстро растущие лужи, кипящие мелкими и частыми фонтанчиками воды.