Единственный выживший - Дин Кунц

– Но боль… – Джо не договорил. Он никак не мог заставить себя сказать, что боль, которую испытывала Нора Ваданс, должна была быть совершенно непереносимой.

– Она не кричала, – настаивала Кларисса.

– Но даже невольно она не могла не…

– Мама все проделала молча.

– А микрофон? – едва не закричал Джо. – Она подключила микрофон?

– Микрофон работал, – подтвердил Боб. – У этой модели видеокамер довольно мощный встроенный, всенаправленный микрофон.

– На пленке, – сказала Кларисса, – слышны всякие звуки. Скрип кресла, в котором она сидела, пение птиц, лай собак где-то вдали. Но мама так ни разу и не вскрикнула.

* * *

Выходя из дверей и спускаясь с крыльца, Джо внимательно вглядывался в темноту, боясь обнаружить поблизости уже знакомый ему белый фургон или какое-нибудь другое подозрительное транспортное средство, припаркованное на улице перед домом Вадансов, но, насколько он мог видеть, ничего угрожающего поблизости не было. Теплая ночь была великолепна, с запада дул легкий прохладный бриз, несущий с собой ароматы цветов жасмина, а из дома по соседству доносилась негромкая музыка, и Джо узнаюл фрагменты бетховенской сюиты.

Боб и Кларисса вышли вслед за ним на крыльцо, и Джо спросил:

– Скажите, когда полиция нашла Нору, была ли при ней фотография могилы?

– Нет, – ответил Боб. – Фотография стояла на кухонном столе. Что бы она для нее ни значила, в последний путь мама отправилась без этого снимка.

– Мы нашли ее на кухонном столе, когда приехали из Сан-Диего, – уточнила Кларисса. – Фотография стояла рядом с недоеденным завтраком.

– Она позавтракала? – удивился Джо.

– Я понимаю, о чем вы думаете, – сокрушенно покачала головой Кларисса. – Зачем возиться с завтраком, если твердо решил уйти из жизни? На самом деле, Джо, все это еще более непонятно, чем кажется на первый взгляд. На завтрак мама приготовила себе омлет с сыром, зеленым луком и ветчиной, а рядом стоял стакан с апельсиновым соком, который она выжала из свежего плода. И она наполовину съела все это. Можно было подумать, что на нее что-то нашло прямо во время завтрака, она выскочила из-за стола и побежала искать видеокамеру.

– Судя по вашему описанию, ваша мама пребывала либо в глубокой подавленности, либо… в какого-либо рода сумеречном состоянии. В любом случае ей наверняка было не до приготовления таких блюд, которые требуют не столько труда, сколько сосредоточенности, – согласился Джо.

– А еще, – сказала Кларисса, – рядом с тарелкой лежал раскрытый номер "Лос-Анджелес таймс"…

– Мама просматривала комиксы, – закончил Боб.

Некоторое время все трое молчали, обдумывая то, что никак не укладывалось в голове. Потом Боб проговорил устало:

– Теперь, надеюсь, вы понимаете, что я имел в виду, когда говорил, что у нас у самих достаточно много вопросов, на которые мы хотели бы знать ответы.

Кларисса ничего не сказала. Вместо этого она вдруг спустилась с последней ступеньки крыльца и, обняв Джо за плечи, крепко прижала его к себе, словно они были давними друзьями или близкими родственниками.

– Надеюсь, что эта Роза – действительно хорошая женщина, как вы думаете, – негромко шепнула она. – Надеюсь, вы отыщете ее, и, что бы она вам ни сказала, я желаю, чтобы это помогло вам в конце концов обрести покой.

Джо, тронутый до глубины души, тоже обнял ее.

– Спасибо, Кларисса, – сказал он.

Боб записал на вырванном из блокнота листке свой адрес и телефон в Мирамаре и протянул сложенную бумагу Джо.

– Если у вас возникнут новые вопросы… или вы узнаете что-то такое, что поможет нам разобраться во всем этом, – позвоните.

Мужчины пожали друг другу руки, потом по-братски обнялись.

– Куда вы сейчас, Джо? – печально спросила Кларисса.

Джо бросил взгляд на светящийся циферблат наручных часов.

– Сейчас только начало десятого, – сказал он. – Я хотел бы попробовать повидаться еще с кем-нибудь из родственников.

– Будьте осторожны, – заботливо предупредила Кларисса.

– Хорошо.

– Здесь что-то не так, Джо. Что-то нечисто.

– Я знаю.

Когда Джо завел мотор и отъехал. Боб и Кларисса все еще стояли у дверей и смотрели ему вслед.

Несмотря на то что Джо выпил почти полтора стакана крепкого коктейля, "Семь на семь" не оказал на него никакого действия. Он так и не увидел ни одного портрета Норы Ваданс, но образ женщины без лица, сидящей в садовом кресле с ножом в животе, вставал перед ним настолько отчетливо, что его, пожалуй, не пробрала бы и вдвое большая доза спиртного.

Большой город, раскинувшийся вдоль побережья, мерцал в ночной темноте, словно колония плесневых грибков, и над ним – точь-в-точь как облако разлетающихся спор – вставало грязно-желтое зарево света. Сквозь это нечистое облако проглядывало всего несколько звезд: холодных, равнодушных, недосягаемых.

Всего минуту назад ночь казалась ему великолепной, и в ней не было ничего страшного; теперь же она грозно нависла над самой его головой, готовая раздавить его своей тяжестью, и Джо поймал себя на том, что все чаще и чаще поглядывает в зеркало заднего вида.