Единственный выживший - Дин Кунц

– Джонни, сукин ты сын! – ласково сказала Лиза. – Откуда ты взялся? Ты что, тоже расследуешь это дело, или ты здесь как одно из действующих лиц этой истории?

– Я расследую это дело потому, что я – одно из действующих лиц, – ответил Джо. – Но писать я больше не буду. Я больше не верю в магию печатного слова.

– Я давно уже не особенно верю ни в это, ни во что другое.

– Тогда что ты тут делаешь?

– Мы позвонили ей всего несколько часов назад и попросили приехать, – вмешалась Джорджина.

– Не обижайся, сынок, – вставил свое слово Чарльз, хлопая Джо по плечу. – Просто Лиза – единственный репортер, которого мы знаем достаточно близко и уважаем… как человека.

– Дело в том, что лет десять тому назад Лиза на добровольных началах пришла работать в нашей бесплатной клинике, в которой содержатся дети с ярко выраженной умственной недостаточностью и врожденными уродствами. Она работала по восемь-десять часов в неделю, преимущественно – в выходные, но мы видели, как она работала.

Джо этого не знал. Больше того, при всем своем уважении к Лизе, он даже не заподозрил бы, что она способна на такое.

Лиза, в свою очередь, не сумела сдержать неловкой, кривой улыбки.

– Да, Джонни, в свободное от работы время я люблю перевоплощаться в этакую мать Терезу. Но не вздумай разболтать об этом в "Пост" – это погубит мою репутацию.

– Я не против немножечко выпить. Никто не хочет вина? У нас есть неплохое "Шардоне". А может быть, "Грин-Хиллз" или "Мондави"? – вмешался Чарльзи Джо подумал, что Джорджина заразила его своей неуместной радостью. Можно было подумать, что они собрались здесь, в этот вечер из вечеров, для того, чтобы отпраздновать годовщину катастрофы рейса 353.

– Я не буду, – отказался Джо, чувствуя, что с каждой минутой все меньше и меньше ориентируется в происходящем.

– А я немного выпью, – кивнула Лиза.

– И я тоже, – сказала Джорджина. – Пойду схожу за бокалами.

– Нет, дорогая, лучше посиди здесь с Лизой и Джо, – остановил ее мягким жестом Чарльз. – Я сейчас все приготовлю.

С этими словами он направился в дальний конец погруженной в полумрак кухни, а Джо и обе женщины уселись на стулья возле стола. Желтый свет масляной дампы упал на лицо Джорджины, и Джо заметил, что, хотя глаза ее горят лихорадочным блеском, в них нет ни намека на помешательство.

– Это потрясающе, просто потрясающе! – воскликнула она. – Представляешь, Роза побывала и у него тоже!

Лицо Лизы Пеккатоне было наполовину освещено, наполовину скрывалось в тени.

– Когда это было, Джо? – спросила она.

– Сегодня утром, на кладбище. Она как раз фотографировала могилы Мишель и девочек. Когда я спросил, кто она такая, она ответила, что еще не готова говорить со мной и… ушла.

О том, как развивались события дальше, Джо решил не рассказывать до тех пор, пока не услышит историю Джорджины и Лизы. Меньше всего ему хотелось, чтобы то, что он мог сообщить, наложилось на их откровения и исказило их. Джо хотелось знать объективную картину, пусть и пропущенную через индивидуальное восприятие двух женщин.

– Это не может быть она, – вставила Лиза. – Роза погибла во время катастрофы.

– Это официальная версия.

– Тогда опиши ее.

Джо быстро перечислил внешние приметы Розы Такер, следуя привычной для него и для Лизы полицейской процедуре – рост, цвет кожи, глаз и волос, форма носа и подбородка, однако ему потребовалось гораздо больше времени, чтобы описать чувства, которые он испытывал от одного присутствия этой темнокожей женщины, и исходящий от нее странный магнетизм, который, казалось, был способен изменять все окружающее в соответствии с ее волей.

Рассказывая, Джо внимательно следил за выражением глаз Лизы. Тот глаз, который оставался в тени, пo-прежнему был темен и загадочен, но тот, что оказался на свету, выдавал подлинное, глубокое смятение, которое усиливалось по мере того, как Джо описывал внешность и предполагаемый характер доктора Розы Такер. В конце концов Лиза сказала:

– Сколько ее помню, в Роз всегда чувствовалось что-то такое… Искра Божья.

Пришел черед Джо удивляться.

– Ты ее знала?!

– Мы вместе посещали лос-анджелесский университетский колледж, но это было так давно, что не стоит и вспоминать. Главное, в общежитии мы занимали одну комнату и сумели остаться довольно близкими друзьями, несмотря на все эти годы.

– Вот почему Чарли и я решили в первую очередь позвонить Лизе, – вставила Джорджина, которая молча прислушивалась к их разговору и только кивала, когда Джо описывал Розу Такер. – Мы знали, что у нее была подруга, которая летела этим же рейсом, но Чарли вспомнил, что эту подругу тоже звали Розой, лишь среди ночи, спустя несколько часов после того, как живая и невредимая Роза Такер ушла от нас. Мы знали, что это скорее всего одно и то же лицо, но не могли себе представить, как сообщить об этом Лиз.

– Когда Роза была у вас? – быстро спросил Джо.

– Вчера вечером, – ответила Джорджина. – Мы как раз собирались ужинать. Она потребовала у нас обещания, что мы не станем никому рассказывать о том, что она сообщит нам… во всяком случае, до тех пор, пока она не посетит хотя бы еще несколько семей погибших. Но Лиза… в последний год она выглядела совершенно подавленной и мрачной, да к тому же она и Роза были близкими подругами, поэтому мы решили, что никому не причиним вреда, если пригласим ее к себе и расскажем о том, что тут произошло.

– Я здесь не как репортер, – вставила Лиза.

– Ты не можешь не быть репортером, – отозвался Джо.

– Роза дала нам это… – продолжила Джорджина, доставая из кармана рубашки фотографию и кладя ее на стол перед Джо. На снимке была запечатлена могила Анжелы Дельман.

– Что вы видите здесь, Джо? – спросила Джорджина и выжидательно посмотрела на него, ярко сверкнув глазами.

– Я думаю, следует поставить вопрос по-другому. Что вы здесь видите?

Где-то в глубине полутемной кухни загремел посудой Чарльз Дельман. Джо отчетливо слышал, как он открывает полки, выдвигает ящики и перебирает их позвякивающее содержимое, разыскивая штопор.

– Мы уже рассказали Лизе, – ответила Джорджина и бросила взгляд в дальний конец комнаты. – Потерпите немного, Джо, сейчас вернется Чарли, и я все вам расскажу.

– Это чертовски странная история, Джонни, – заявила Лиза. – И, признаться откровенно, я еще не знаю, как мне быть с тем, что я узнала. Единственное, что я могу сказать наверняка, – это то, что все это здорово меня пугает.

– Пугает? – удивленно переспросила Джорджина. – Лиза, дорогая, почему?!

– Ты сам поймешь, – сказала Лиза, обращаясь к Джо, и он заметил, что эта женщина, отличавшаяся завидным мужеством и умевшая быть стойкой, как камень, дрожит, как тростинка на ветру. – Единственное, что я должна тебе сказать, это то, что Чарльз и Джорджина – одни из самых трезвых и здравомыслящих людей, которых я когда-либо встречала. Постарайся не забыть об этом, когда они начнут свой рассказ.