Тихий дом - Элеонора Пахомова

Пощекотав Замятину, да и самому себе, нервишки следом восточных тамплиеров и Алистера Кроули (не к ночи будь помянут), Мирослав для себя решил, что в данном случае ОТО или ОНО – не так уж важно. Искать нужно не организацию, группу, а человека, который за этим стоит. Главного. А через него уже вычислять всех причастных. Свою деятельность эти товарищи осуществляют с помощью Интернета. А значит, даже если это и сатанинская организация, то члены ее вряд ли дружно заседают в каком-то логове, где можно накрыть их всех скопом за ритуальным обрядом. Это представители нового поколения, которые действуют не по старинке, а с помощью новых технологий. Они вообще могут находиться в разных городах и общаться только в сети. Поэтому вычислять нужно идейного вдохновителя, того, кто руководит процессом. И Мирослав считал, что в первую очередь искать нужно того, кто стоял за легендой про Тихий дом. Ведь именно под этим знаменем подростки отправляются на свои поиски в темные глубины сети и находят свою смерть.

Судя по тому, что рассказал ему Рэй, за Тихим домом стоят те, кто реализовывал нетсталкерский проект Synthetical Science, предположительно они же участники группы «Триалхэд» с печальным финалом. И самой занимательной фигурой в этой истории Погодину виделся тот, кто скрывался за ником Кузьма. Тот, кто после смерти возлюбленной сошел с ума и пропал из поля зрения. Тот, кто замахнулся на книгу «Механический бог». Сумасшествие и амбиции разоблачить природу Бога – такой человек мог придумать Тихий дом. Он просто не мог его не придумать. А съехав с катушек окончательно, он вполне мог устроить и вакханалию с группами смерти.

Сейчас Погодин выруливал по пробкам с трудом и нетерпением. Сегодня, меньше чем через час, у него назначена встреча с коллегой – многоуважаемым профессором кафедры истории и теории политики одного московского вуза, доктором политических наук Виталием Семеновичем Жидковым.

О Жидкове Мирослав был наслышан, однако сталкиваться с ним лично ему еще не доводилось. В ученых кругах о профессоре говорили, что человек он выдающегося ума, но характер имеет невыносимый – своенравный и раздражительный. В педагогическом коллективе он как бельмо на глазу, совершенно неуживчив и склочен. Более того, в особо паршивом расположении духа может легко и ненавязчиво довести до слез чувствительных женщин и до белого каления более выдержанных мужчин. Для достижения такого эффекта ему достаточно пары фраз, без перехода на личности. Казалось бы, откровенного хамства в виде оскорблений или чего-то в этом роде Жидков себе не позволяет, но каким-то ведомым только ему образом так подбирает слова и так складывает их в предложения, что из них получается оружие точечного поражения, направленное на конкретного человека с учетом индивидуальных особенностей его психики. Это его умение со временем стали списывать на то, что Жидков якобы дока в нейролингвистическом программировании да и в прочих хитростях, без которых не обходятся асы политтехнологий, особо продвинутые по части методов манипуляции общественным сознанием. Не зря ведь он доктор политических наук.

Именно в силу этой его вредоносной неуживчивости самые статусные вузы от услуг талантливого ученого вынуждены были отказаться. Зато учебные заведения попроще ждали профессора к себе с распростертыми объятиями – педагог такого уровня для неутвердившегося института обретение имиджевое. Тем более что Жидков был завсегдатаем телевизионных политических программ, в последнее время активно расплодившихся на федеральных каналах. Там его любили и привечали за то, что остер на язык, мысль формулирует быстро и хлестко. Летят его реплики в оппонентов как булыжники из пращи, так что у зрителя иной раз дух захватывает. Вот и получалось, что известный на всю страну Виталий Жидков преподает в новоиспеченном вузе средней руки на окраине Москвы. Именно туда Мирослав сейчас вел свой «Гелендваген».

На встречу с харизматичным профессором он направился не из праздного любопытства. За разговором в кафе Рэй произнес слово «меметика». Он сказал: «Есть информация, что они интересовались меметикой» – и Погодин почувствовал себя полным дураком. Ну конечно! Он мог бы и сам сопоставить, сообразить. Тихий дом – не что иное, как мем, ментальный вирус, созданный человеком по выверенному лекалу. Именно так – по выверенному лекалу, иначе говоря, по науке. А наукой, которая изучает ментальные вирусы, и является меметика.

Точнее, пока еще меметика не удостоилась статуса общепризнанной науки и упоминается с пренебрежительной приставкой «псевдо». Точно так же когда-то этой обидной приставкой была отягощена, например, психология.

Погодин услышал про меметику несколько лет назад и заинтересовался темой, тесно переплетающейся с философией и религиоведением. Дисциплина это новая, первое упоминание о ней появилось лишь в 80-х годах прошлого века. В журнале Scientific American была опубликована статья американского физика и информатика Дугласа Хофштадтера, в которой он предложил термин «меметика» для отрасли знаний, изучающей мемы.