Зонтик для террориста - Иори Фудзивара

— Ну, я пошел, — сказал Асаи. — Как с тобой связаться?

Я рассказал ему о своем доме из картонных коробок, он засмеялся. Предложил одолжить мне мобильник, но я отказался:

— Как ты думаешь, много ли бомжей с мобильными телефонами?

Он снова рассмеялся.

— Это точно. Тогда обязательно позвони мне сегодня вечером, можно поздно. Слишком заметно будет, если я сам к тебе приду, — сказал он и скрылся в метро.

Под мышкой он держал бумажный пакет, я проводил его взглядом. Интересно, что он сделает с Мотидзуки? Но это его проблема. Наверное, у него есть мысли по этому поводу.

Я позвонил со станции «Мидзонокути». Теперь реакция была другая.

— Это ты? — произнесла она спокойным голосом.

— Зачем к тебе приходила полиция? — спросил я.

Послышался вздох.

— Не пойму, то ли японская полиция такая приставучая, что не отвяжешься, то ли такая умная, что догадалась обо всем.

— Что умные, что приставучие — один черт. И зачем они приходили?

— О том же подумали, что и ты. Спрашивали, нет ли каких-нибудь ключей к разгадке у мамы в квартире. Но о моем жилье все так, как ты и предполагал. Разузнали в университете. А ты что сегодня целый день делал?

— Пил.

— Ну, это я и без тебя знаю. И где ты пил? И откуда сейчас звонишь?

— Не задавай сразу кучу вопросов. Пил я в Йокогаме. А сейчас я то ли в Йокогаме, то ли в Кавасаки, толком не пойму.

— В Йокогаме? Один пил?

— Нет, у меня была компания.

— Какая компания?

— Якудза. Я тебе вчера о нем немного рассказывал.

— Тот странный якудза, который приходил к тебе в бар предупредить?

— Ага. Я как-нибудь расскажу тебе поподробнее. Лучше ответь, откуда они узнали, что ты ходила сегодня домой к Юко?

— Помнишь, вчера ночью сыщик сказал, что у него возникли ко мне новые вопросы? Тогда же он попросил при нем поискать в квартире матери зацепки, которые могли бы дать ответ, почему она оказалась в тот день в парке. Я, конечно, отказалась. Но дед был вместе со мной. И он посоветовал: если я найду что-нибудь, хоть какой-то намек, рассказать об этом полиции. Короче, так и вышло. Дедушкин совет оказался для полиции полезной рекомендацией.

— Они у тебя за спиной не стояли?

— Хотя и сказали: «Мы целиком полагаемся на вас», а сами следили за мной, пока я была у мамы. Я их заметила. Мельком из окна. Но тогда они меня не окликнули, а приперлись ко мне домой. Невзначай и про тебя спросили. Не знаю ли такого имени. Я ответила: «Конечно знаю. Читала в газетах». Но тебе не кажется, что в газетах пишут какую-то жуть? Как будто СМИ вместе с полицией сами придумывают картину преступления.

— По-моему, это называют информационным обществом. Так ты что-нибудь нашла?

— Много рукописей. Очень старых. Даже пожелтели от времени.

— Рукописи? — удивленно переспросил я. — И что в них?

— Стихи.

— Стихи?

— Танка.

— Танка… Чьи?

— Ну конечно, мамины. Ее почерком написаны. Я тоже не ожидала. Мы никогда с ней этого не обсуждали.

Продолжая говорить, я обдумывал услышанное. Стихи. И представить себе не мог. Когда Юко жила у меня, она зачитывалась сборниками современной японской поэзии, которые стояли у меня на полках. Но мне и в голову не могло прийти что интерес к поэзии войдет у нее в привычку. Когда и по какой причине она стала писать стихи? Что за стихи она писала? Не знаю. Я и вообразить себе не мог.

— Их много, — вновь услышал я голос Токо. — Страниц сто. На каждой по пять стихотворений. Значит, всего где-то пятьсот.