Точка кипения - Али Найт

Рассказать о проблеме — это решить половину дела, как говорила моя мама. Боже, у нее в голове столько ерунды. Женщине, жизнь которой состоит из пересказа и придумывания сплетен для модного журнала или для анонимного блога, теперь известно кое-что эксклюзивное, то, что ей не следует знать. Несколько порезов в обмен на убийство — это неравная сделка. Я выплеснула свои беды на человека, с трудом держащего язык за зубами и обладающего самой широкой аудиторией. Мое сердце снова начинает сильно стучать, я пытаюсь унять нарастающий страх и сожаление, что только что не смогла сдержаться. Я приближаюсь к школьным воротам, здесь безопасно. Измученная, я присаживаюсь на бордюр. Потом мы с детьми идем домой.

— Миссис Форман? — Из окна одной из припаркованных машин высовывается мужчина. — Можно задать вам пару вопросов, миссис Форман? — Он не совсем удачно остановился возле бордюра, поэтому просто выпрыгивает из машины. — Я Деклан Мур из газеты «Экспресс».

Я хватаю Джоша и Аву за руки и, несмотря на вой моей дочери, мчусь по улице, только пятки сверкают.

— Всего лишь несколько вопросов о Мелоди Грэм, миссис Форман!

Он не отстает, но уже тяжело дышит, физическая нагрузка — это то, что он забыл еще в школе вместе с граффити в туалетах.

— Мне нечего вам сказать! — заявляю я.

— Не нужно бояться, миссис Форман! Всего лишь несколько слов о том, что думает ваш муж…

— Нет! Вы же не ожидаете, что я буду комментировать незаконченное расследование?

Я тяну детей за собой.

— Мам, не так быстро! — возмущенно говорит Джош.

Журналист, не реагируя на просьбы оставить нас в покое, записывает мои ответы на мобильный телефон.

— Что вы думаете по поводу ареста Лекса Вуда?

Увидев, что я ошеломленно остановилась, он приближается и с двойным интересом смотрит на меня.

— Разве вы не знаете…

Джош тянет меня за рукав.

— Чего мы не знаем, мама?

— Я не понимаю…

Я знаю, что не следует ничего говорить. Я стала просто болтушкой.

Деклан подносит телефон еще ближе к моему лицу.

— Как я уже сказал, его обвиняют в убийстве Мелоди. Вы можете это как-то прокомментировать?

Я беспомощно опускаю глаза на сумку, которая висит у меня на плече: там лежит мой телефон, а возможно, даже звонит. Потом ощущаю тепло рук своих детей.

— Не могу в это поверить.

Он кивает.

— Как давно ваш муж и Лекс являются партнерами по бизнесу?

— Мамочка, пойдем. — Ава смотрит на Деклана широко открытыми глазами.

— Десять лет.

— Где они встретились?

— Они вместе работали на Четвертом канале.

— По-вашему, они близки? У них близкие отношения?

Я поворачиваюсь к дому, давая ему понять, что следует уйти. Он не понимает намека, и мы вместе спешим по тротуару, Деклан с телефоном в вытянутой руке.

— Как Мелоди относилась к Лексу? Вы верите в теорию об имитаторе? Будто бы он попытался преподнести все так, словно это сделал Джерри?

— Понятия не имею. Я действительно не знаю.

— Можете дать мне номер мобильного телефона вашего мужа? Парень, который отвечает по его номеру, не дает никакой информации. Он охраняет его как зеницу ока.

Я уже стою на своем участке и крепче сжимаю руку Авы.

— Нет. Дайте мне свою визитку, и я передам ее ему. Это все, что я могу сделать.

Наш дом уже виден, но там стоит очередной Деклан. Он с любопытством смотрит на нас и начинает спускаться.

— Миссис Форман, я из газеты «Сан».

— Прошу вас, оставьте меня в покое. Хватит!

— Как эта ситуация скажется на Форвуд ТВ? — спрашивает первый Деклан. — Смогут ли они продолжать выпускать криминальные шоу, если один из руководителей в тюрьме?

Второй мужчина стоит передо мной, преграждая путь.

— Я же с детьми, имейте совесть!

Они напоминают мне попрошаек в странах третьего мира: маленькая протянутая рука взывает к твоему милосердию, и ты почти что любишь их, когда раздаешь мелочь; но потом тебя окружают еще восемь, и ты отбиваешься от них палкой, если таковая у тебя имеется; твой страх растворяется в инстинкте самосохранения.

— Уделите мне несколько минут, и я уйду, — уверяет Деклан.

Я опускаю голову, чтобы они перестали меня фотографировать, обхожу его и вставляю ключ в замочную скважину.

— Миссис Форман, общество хочет знать, что думает ваша семья!

Вопросы продолжают сыпаться, но я захлопываю дверь.

— Мамочка, кто это? — спрашивает Ава.

Я дрожу, пока объясняю по возможности спокойно, что знакомая их папы, Лекса и дяди Джона мертва, а полиция и журналисты пытаются понять, что с ней произошло, чтобы ее семья почувствовала себя лучше, потому что это печально, когда кто-то умирает; а мужчины на улице работают в газетах, и их попросили задать вопросы, чтобы они могли написать об этом и позволить людям узнать правду. Глаза Авы кажутся огромными на маленьком личике, когда она кивает.

— Мамочка… — Я набираю в легкие воздуха. — Когда я вырасту, я хочу стать русалкой.

И она вприпрыжку убегает в кухню, а мне кажется, что только стены способны удержать меня в вертикальном положении.

Какой-то звук заставляет меня обернуться. Джош рыдает на ступеньках, безмолвные всхлипывания прерываются подергиванием его узеньких плеч.

Мне нравятся таунхаусы.[6]Когда находишься в окружении соседних домов, чувствуешь себя защищенным. Улица всего в нескольких метрах от гостиной, и летними вечерами можно даже услышать стук женских каблуков, когда их обладательница спешит домой, или грохот чемодана, ударяющегося о неровные плитки тротуара. Кто-то с этой улицы работает в авиакомпании, как мне кажется. Я выросла в другом доме, и моя мама не может понять, почему с деньгами Пола и размером нашей семьи мы не живем в большем и более новом доме за городом с огромным садом и просторным гаражом.