Клуб патриотов - Кристофер Райх

Разумеется, они не могли не говорить об ограблении.

— Так, ребята, успокойтесь, — сказала Дженнифер Дэнс, сидя на краешке учительского стола. Ее ноги не доставали до пола. — Давайте по одному. И помните: если кто-то начал говорить, держите свои мысли при себе, пока ваш товарищ не закончил.

— Йоу, мисс Дэнс! — Со своего места поднялся высокий тучный пуэрториканец с коротко стриженными волосами и татуировкой в виде зеленой слезы в уголке глаза.

— Да, Гектор, говори, — ответила Дженнифер и, обращаясь к классу, предупредила: — Сейчас говорит Гектор, а остальные слушают.

— Типа все заткнулись, — зло произнес Гектор, обводя взглядом класс. — Так вот, мисс Дэнс, я чё хочу сказать: нож был острый, а чё порез-то небольшой? Ну, неглубокий. Не такой, как когда кошке брюхо вспарываешь. — Он покосился на своего дружка. — Ха, десять стежков! Я бы и то круче порезал!

— Спасибо, Гектор, за комментарий, но, по-моему, я уже ответила на твой вопрос. Не знаю, почему он не порезал меня сильнее. Наверное, мне просто повезло.

— Да ты киска что надо, — прогремел голос с последней парты, — парни просто хотели пошлепать тебя по попке.

Дженни встала и живо пошла по проходу. Обычная классная комната, у каждого ученика своя парта, вдоль стен — школьные доски, а за ее столок географические карты, пользоваться которыми ей даже в голову не приходило. Она остановилась перед молодым детиной в последнем ряду.

— Хватит, Моррис, — решительно сказала она.

Пожав широкими плечами, Моррис Гейтс уставился в пол, словно не понимая, чего это она расфырчалась. Ростом он был под два метра и весил не меньше ста килограммов, золотая цепь вызывающе поблескивала поверх футболки, нарушая школьные правила, запрещающие носить украшения. Козырек бейсболки был наполовину повернут назад.

— А чё, я не прав? — произнес он. — Красивая женщина. Хотел телке понравиться, вот маненько и порезал. Ну типа того… Зачем ему вас кромсать?

— Встаньте! — сказала Дженни.

Моррис сонно посмотрел на нее.

— Встаньте, — повторила Дженни, на этот раз мягче. Сейчас класс был под контролем. Но если она позволит вывести себя из терпения, то можно считать эту битву проигранной.

— Да, мадам. — Постанывая и гримасничая, Моррис поднялся.

— Мистер Гейтс, женщины не самки животных, — сказала она. — Они не телки и не киски. Ясно? Мы, женщины, не испытываем постоянного сексуального возбуждения. А если бы и испытывали, то вполне обошлись бы без таких грубых и циничных оболтусов, как вы.

— Так ему, детка! — произнес у нее за спиной один из учеников.

Моррис переминался с ноги на ногу с ничего не выражающим лицом.

— Вы в моем классе уже две недели, — продолжала Дженни, стоя почти вплотную к нему. — И я как минимум раз в день прошу вас воздержаться от употребления непристойных выражений. Вряд ли я научу вас алгебре, но, по крайней мере, хотелось бы привить вам элементарные нормы приличного поведения. В следующий раз, если мне придется отнять у класса хотя бы секунду — всего лишь одну секунду, — чтобы привести вас в чувство, вы просто вылетите из школы. — Приподнявшись на цыпочки, она произнесла последние слова в самое ухо мистеру Моррису Гейтсу. — Ваше присутствие на уроках — одно из условий вашего освобождения из «Рикерс». Если не хотите вернуться в тюрьму, то сейчас вы сядете, закроете рот и будете держать свои комментарии по поводу секса при себе.

Все это время Дженни глядела парню прямо в глаза и видела, как за дрожащими ресницами в его взгляде сверкает ненависть — его унизили перед всем классом. За глаза одноклассники прозвали его «жирная сволочь», но произносили они эти слова со всем должным почтением. Несомненно, он был злым человеком с неустойчивой психикой. Это подтверждало и его дело: он проходил по нескольким нераскрытым убийствам. Но Дженни это не волновало: у нее есть класс, и она должна его учить. И поддерживать порядок. Это была ее обязанность.

— Садитесь, — сказала она.

Несколько мгновений Моррис Гейтс еще постоял, затем наконец, ссутулившись, сел.