Четвертое июля - Максин Паэтро

На следующее утро маленькая кухня Юки выглядела темной и серой от грозовых туч, скопившихся над городом. Странно, но именно такой Сан-Франциско — пасмурный и хмурый — нравился мне больше всего.

Я выпила чашку кофе и покормила Марту. Потом мы вместе отправились на короткую прогулку по Джонс-стрит.

— Быстрей, Бу, — торопила я собаку, чувствуя сгустившийся в воздухе туман. — Сегодня будет трудный день. Твою мамочку линчуют.

Через двадцать минут за нами заехал Микки. Мы прибыли в суд без четверти восемь, пока у подъезда не успела собраться огромная толпа.

В зале Б Микки Шерман и Юки сидели рядом, шептались, оживленно жестикулируя и обсуждая подробности вчерашней схватки. Я отрешенно смотрела в окно, глядя, как дождь поливает мокрую улицу, и электронные часы на боковой стене отсчитывают долгие минуты.

Кто-то прикоснулся к моей руке.

— Честно говоря, вчерашняя история с сигнализацией — худшее, что случалось со мной в суде, — произнес Шерман, наклонившись ко мне через плечо Юки. — Вряд ли Бройлз все подстроил, однако не удивлюсь, если это он отключил шнур.

— Ты шутишь?

— Я ничего не утверждаю, но сейчас нам надо компенсировать ущерб. Представить дело в ином свете и внушить суду следующее. Во-первых, этот паренек — жуткий тип, даже в инвалидном кресле; а во-вторых, ты — отличный коп.

— Не волнуйся насчет своих показаний, — добавила Юки. — Когда готовишься заранее, речь звучит ненатурально. Просто расскажи им, что произошло. Услышишь трудный вопрос — держи паузу и думай. Главное, не делай виноватое лицо. Ты хороший полицейский, и пусть все это осознают.

— Ладно.

Зал постепенно заполняли зрители в мокрых плащах, они толпились в проходах и стряхивали брызги с зонтиков. Вскоре появилась команда обвинения и с грохотом поставила на стол свои портфели. Бройлз приветствовал нас вежливым кивком, почти не скрывая радости. Еще бы, он чувствовал себя в своей стихии. Спутниковое телевидение, толпы журналистов. Все хотели пообщаться с великим адвокатом.

Краем глаза я заметила, как Бройлз жмет руку Эндрю Кэйботу и целует в щеку его супругу. Он даже помог сиделке подкатить кресло Сэма. Этот человек действительно управлял всем — так, может, и вчерашним трюком тоже?

— Хорошо спал, Сэм? Молодчина! — ободряюще бросил Бройлз клиенту.

На мой взгляд, кошмар только начинался. Звук всасываемого через трубку воздуха, жестоко и неумолимо напоминавший о моем поступке, действовал на меня так угнетающе, что я сама едва могла дышать.

Внезапно дверь распахнулась, и двенадцать «добропорядочных граждан» в сопровождении трех дублеров прошествовали через зал и заняли свои места. Через минуту появилась судья, державшая в руках бумажный стаканчик с кофе, и заседание объявили открытым.