Мой стокгольмский синдром - Бекки Чейз

Новая возможность заглянуть в монтажную представилась только после окончания охоты, когда Сандру сменил Сатир. Он находился в плохом настроении и прогнал меня, едва я появилась на пороге. Я успела увидеть на мониторе, как к бараку подтягиваются егеря с уцелевшими жертвами. Мысленно выругавшись, я отступила: времени достать диски уже не оставалось. Решив, что до возвращения Джейсона нужно успеть передать Паталогу хотя бы бумаги, я кинулась в спальню.

Дрожащими руками я правильно набрала код лишь с третьей попытки и, не закрывая дверь, метнулась в ванную. Присев на корточки, я пошарила в тайнике. Какого черта? Ногти соскользнули по голой стене. Не нащупав свернутых в трубочку листов, я испуганно заглянула под шкафчик: неужели они выпали? Но документов не увидела. Еще раз проверив тайник, ладонь не нашла ничего, кроме пыли. Наплевав на осторожность, я рывком отодвинула шкафчик, и у меня внутри все похолодело – бумаги пропали! Меня трясло, как в лихорадке. Я точно помнила, как перекладывала записи. Не могла же я машинально вернуть их под ковер! Но все равно проверила и его и даже подняла матрас на кровати. Тщетно – бумаги словно испарились. Сжав виски ладонями, я опустилась на колени.

– Господи, помоги мне…

Исчезни документы из тайника в архиве, можно было бы подозревать кого угодно. Но в спальню заходит только Джейсон. Только он мог обнаружить записи. И он сделал это не сегодня, а вчера – только так можно объяснить перепад его настроения и торчащие из‑под ковра бумаги. Джейсон проверял меня. И я эту проверку провалила. Мне конец.

– Ты их искала?

Я медленно поднялась с колен и обернулась, чувствуя, как кровь отхлынула от лица. Джейсон стоял в дверях и держал в руке мои записи.

«Я расскажу тебе все, только дай мне эту возможность. Это не то, чем кажется. Пожалуйста, поверь мне. Я никогда бы не использовала эти бумаги тебе во вред». Я перебрала тысячу вариантов фраз, но ни один не подходил, чтобы убедить Джейсона в моей невиновности.

Я попалась с поличным. И единственный способ скрыть правду – похоронить ее под плотным слоем лжи. Наглой и циничной. Снабдив маленькой затравкой из реальных фактов, чтобы Джейсон мне поверил. Самое страшное, что мне сейчас придется выбирать: умереть или выдать Паталога. Ответить самой себе на вопрос: смог ли зверь, лишь однажды вырвавшийся наружу, изменить меня настолько, чтобы я пошла по трупам? Хотелось надеяться, что я осталась человеком. Но жить хотелось сильнее. К тому же можно попробовать выкрутиться, не называя имен.

Джейсон все еще ждал ответа, не приближаясь. Внешне расслабленный, с привычно равнодушным взглядом, но я чувствовала, что он взбешен.

– Да, – кивнула я наконец. – И если бы ты подождал еще один день, я сама отдала бы их тебе.

Не зря же говорят, что лучшая защита – нападение. Осмелев от собственной наглости, я продолжала:

– И не только их.

Моя дерзость впечатлила и Джейсона: он двинулся ко мне, не спеша доставать пистолет. Таким обманчиво спокойным он пугал меня еще сильнее, но я преодолела искушение попятиться к стене. И, вопреки ожиданиям, не получила пощечину: Джейсон ждал, что еще я выдам в запале. Что ж, пару минут жизни я выиграла. Продолжим.

– И ты можешь сейчас избить меня или придушить, – я вошла во вкус. – Хочешь, я даже волосы подниму, чтобы тебе было удобнее?

Собрав пряди в пучок, я оголила шею. И откуда только во мне взялась эта псевдохрабрость? Джейсон сделал еще один шаг, подходя вплотную. Я не отводила глаз и не моргала. Эту дуэль взглядов я не проиграю.

– Я прошу об одном: сначала выслушай.

– Что еще ты передала Паталогу, помимо дисков?

Только он может так виртуозно выбить почву из‑под ног. Едва я придумала план – в нем уже нет необходимости. Джейсон знает не просто о существовании крота, а даже его личность. И пусть это отчасти облегчит мою совесть – не я сдала Паталога, – мне все равно было не по себе. Нужно срочно придумывать новую тактику. Я отпустила волосы, чтобы не дразнить Джейсона.

– Только диски, – я не узнала собственный внезапно охрипший голос. – А эти документы мне нужны для обмена на другие бумаги.

Прости меня, Паталог. Я все‑таки перестала быть человеком. Если тебя это утешит, то я уже чувствую себя умершей. Джейсон все еще не делал попытки меня убить, и мне нужен был последний аргумент, чтобы вернуть хотя бы крохи его доверия.

– Ты же видишь, что я выбрала самые старые и ненужные документы…

Я осеклась, когда Джейсон демонстративно достал из кармана конверты с дисками – с размазанными кровавыми брызгами на еще недавно белой поверхности – и небрежно бросил на кровать. Бумаги отправились следом. Вид крови меня отрезвил. Неужели Паталог мертв? Очередная язвительная шутка судьбы: его убили до того, как я приняла циничное решение распорядиться чужой жизнью… Вообразила себя достойным соперником Джейсону, хотя ничего не изменилось: он по‑прежнему может стереть меня в порошок. Я опустила голову, ожидая его решения. Рука Джейсона сжала мои волосы так, что из глаз брызнули слезы. Резким движением он развернул мое лицо. Наши взгляды снова встретились. С таким же страхом я смотрела в его глаза, когда Джейсон делал мне инъекцию.

– Я задам один вопрос; солжешь – сдохнешь, – спокойным голосом предупредил он. – На кого ты работаешь?

Я не знала, что ответить. И это был мой смертный приговор.