Враг - Ли Чайлд

– Потом?

– Примерно в полночь было обнаружено тело Карбона.

Он кивнул, дернулся, поерзал на стуле, и у него сделался такой вид, будто ему страшно неудобно.

– Ты сохранил автобусные билеты? – спросил он.

– Сомневаюсь. А что? – ответил я.

Он улыбнулся.

– Потому что, возможно, мне понадобится знать. Чтобы доказать, что я не совершил ошибки.

Я молчал.

– А вот ты ошибку совершил, – заявил он.

– Правда?

Он кивнул и добавил:

– Никак не могу понять, ты идиот или делаешь это специально.

– Что я делаю?

– Пытаешься поставить армию в неприятное положение?

– Каким образом?

– Что здесь происходит, майор? – спросил он.

– Это вы мне скажите, полковник.

– Холодная война подходит к концу. Значит, нас ждут большие перемены. Сложившееся положение вещей будет нарушено. Таким образом, все подразделения армии постараются выглядеть как можно лучше, чтобы устоять. И знаешь что?

– Что?

– Армия всегда находится в самом низу кучи. Военно-воздушные силы владеют великолепными самолетами. У моряков имеются подводные лодки и авианосцы. Морскую пехоту никогда никто не трогает. А мы в прямом смысле этого слова завязли в грязи. В самом низу кучи. Армия, по мнению Вашингтона, – это тоска зеленая, Ричер.

– И что?

– Карбон был настоящим уродом. Извращенец в элитном отряде? По-твоему, армия хочет, чтобы все об этом знали? В нынешние времена? Тебе следовало списать его смерть на несчастный случай во время военной подготовки или учений.

– Это было бы неправдой.

– А кому есть дело до правды?

– Карбона убили не из-за его сексуальной ориентации, – возразил я.

– Именно из-за нее.

– Я зарабатываю этим на жизнь. И говорю вам, что его сексуальная ориентация здесь ни при чем.

Он наградил меня хмурым взглядом и на некоторое время замолчал.

– Хорошо, – сказал он наконец. – К этому мы вернемся позже. Кто еще видел тело?

– Мои ребята, – ответил я. – Подполковник-психолог, которую я попросил высказать свое мнение по поводу случившегося. А также патологоанатом.

– Ты займись своими парнями, – приказал Уиллард. – А я скажу психологу и доктору.

– Что скажете?

– Что мы списываем это дело на несчастный случай во время подготовки. Они поймут. Профилактика – лучшее лечение. Никакого расследования.

– Вы шутите?

– А ты думаешь, армии нужно такое дело, да еще сейчас? В отряде «Дельта» целых четыре года служил извращенец! Ты спятил?

– Сержанты хотят, чтобы было проведено расследование.

– Я совершенно уверен, что их командир придерживается другого мнения. Поверь мне. Это верно, как Евангелие.

– Вам придется отдать мне прямой приказ, – сказал я. – Подробный.

– Следи за моими губами, – заявил он. – Ты не должен расследовать дело Карбона. Напиши доклад, в котором будет говориться, что этот парень погиб в результате несчастного случая во время военной подготовки. Ночные маневры, пробежка, тренировка, все, что угодно. Он споткнулся и упал, ударившись головой. Дело закрыто. Это прямой приказ.

– Я хочу получить его в письменном виде, – сказал я.

– Тебе уже давно пора повзрослеть.

Какое-то время мы сидели молча, бросая друг на друга хмурые взгляды через стол. Я не шевелился. Уиллард елозил, раскачивался и дергал штаны. Я сжал кулак, так, чтобы он этого не видел, и представил себе, как наношу ему удар прямо в грудь. Я не сомневался, что смогу заставить его поганое сердце остановиться всего одним движением руки. А потом спишу его смерть на несчастный случай во время военной подготовки. Я скажу, что он учился вставать и садиться на стул, поскользнулся и ударился грудью об угол стола.

– Во сколько он умер? – спросил Уиллард.

– Вчера, в девять или десять вечера, – ответил я.

– Ты прибыл на базу в одиннадцать?

– Вы уже спрашивали, и я ответил, – сказал я.

– Ты можешь это доказать?

Я подумал о часовых у ворот. Они записали время, когда я вошел на базу.

– А я должен? – поинтересовался я.

Уиллард снова затих, потом наклонился влево на своем стуле.

– Следующий вопрос. Ты утверждаешь, что извращенца прикончили не потому, что он был извращенцем. У тебя есть улики, подтверждающие твои слова?

– На месте преступления было слишком много указаний на то, что Карбона убили из-за его пристрастий, – ответил я.

– Чтобы скрыть истинный мотив?

– Я так считаю, – подтвердил я.

– А каким был истинный мотив?

– Не знаю. Чтобы это выяснить, нужно провести расследование.

– Хорошо, давай порассуждаем, – заявил Уиллард. – Предположим, гипотетический преступник мог выиграть от совершенного им убийства. Каким образом?

– Самым обычным, – сказал я. – Он хотел помешать сержанту Карбону предпринять какие-то действия в будущем. Или скрыть преступление, в котором Карбон участвовал или о котором что-то знал.

– Иными словами, хотел заставить его молчать.

– Чтобы что-то прикрыть, – сказал я. – Так я думаю.

– И ты этим зарабатываешь на жизнь?

– Совершенно верно.

– Как ты собирался найти преступника?

– Я бы провел расследование.

– А когда ты нашел бы этого гипотетического человека – если предположить, что ты сумел бы его выявить, – что бы ты стал делать?

– Я бы взял его под стражу, – ответил я.

«Предупредительное заключение», – подумал я, представив себе сослуживцев Карбона, которые взволнованно расхаживали по приемной, готовые тут же начать действовать.

– И твой подозреваемый находился на базе в момент совершения преступления?

Я кивнул. Лейтенант Саммер наверняка сражалась сейчас с бесконечными списками личного состава.

– Я намеревался сопоставить списки личного состава и журналы на проходной у ворот, – сказал я.

– Факты, – многозначительно произнес Уиллард. – Мне казалось, что для того, кто зарабатывает этим на жизнь, факты имеют первостепенное значение. База занимает около ста тысяч акров земли. Ее обнесли колючей проволокой в тысяча девятьсот сорок третьем году. Таковы факты. Мне не стоило никакого труда их выяснить, и тебе следовало сделать то же самое. Тебе не приходило в голову, что на базу можно попасть не только через главные ворота? Ты не подумал о том, что тот, кто считался отсутствующим, мог пролезть через проволоку и вернуться на базу?