Опыты психоанализа: бешенство подонка - Ефим Гальперин

В печке горит огонь. Чайник на плите. На топчане сидят Терещенко и Рутенберг. Блики огня на лицах. Пьют чай.

– А все картины комиссары снесли в подвалы и запечатали. Опять же только подвалы и топим. А Дворец весь на ветру. Вы, господа, грейтесь, а я пойду. Машина с углём обещана.

Уходит.

– А почему бы нам, Миша, не бросить на хер этот холодный Петроград и не податься в родную Украину. Мы ведь оба родом оттуда. Отобьем её у Ленина, сделаем её независимой. Вы будете министром. Сразу и финансов и иностранных дел. А я при вас евреем. И ещё инженером по электрической части.

– Нет уж, увольте. В политику я ни ногой. Никогда! – качает головой Терещенко – Осталось у меня есть только одно дело.

– Выбросьте из головы этот бред!

– Нет! Я должен! Иначе… Не прощу до скончания века. Мне говорили про вас, что вы даже крестились, а потом… Через позор и плевки, вернулись в иудаизм. К своим.

– Я бы не сказал, что к своим. К себе – да. Послушайте, родной…

– Не уговаривайте. Это моё твёрдое решение.

– Ну, тогда зачем мы вышли из тюрьмы так рано?! Надо было выспаться, выйти по расписанию и нас бы прирезали там прямо у проходной. Нет! Я вас заклинаю! В конце концов, я вас просто не пущу!

– Пётр Моисеевич! Тогда я умру от стыда.

– За что?

– За всё, что… И потом я должен посмотреть ему в глаза!

– Вы понимаете, что это, скорее всего, будет последний взгляд в вашей жизни.

– Ну, как любит сложно выражаться мой приятель Александр Блок «Я не буду стараться быть убитым» Вот, Пётр Моисеевич, адрес. Поручик Чистяков надёжный человек. Он ждёт меня. Объясните, что я приду попозже. Вас переправят…

– Но вы?!

– А что я?! У меня с господином Ульяновым джентльменское соглашение.

– Вы клинический идиот, Миша. Я восхищаюсь вами. Мне казалось, что такие уже не рождаются, – Рутенберг обнимает Терещенко. – Убереги вас, Господь! Был рад с вами познакомиться, господин Терещенко. Спасибо за адресок. Попробую. А то ведь загонят, как зайца борзые.

– А вы куда, Пётр Моисеевич?

– А куда стремится всю жизнь еврей, делая при этом глупые прыжки в сторону? В Иерусалим! Поеду я, Михаил, в Палестину. Недаром же мне Господь в тюрьме этот курс гидродинамики подсунул. Напоминает, что я всё-таки инженер.

Рутенберг достаёт из котомки книгу «Курс гидродинамики», бережно прижимает к груди:

– Здесь свет не скоро понадобится. А там самое время строить электростанции.

– А я поучаствую в финансировании.

– Вы сначала поучаствуйте в своей судьбе. Не ходите, Миша. Ну, хотите, я как бывший христианин… Христом Богом молю!