Желанное дитя - Лиза Скоттолайн

Кристина загружала посудомоечную машину, когда зазвонил ее телефон. Звонил Маркус. На экране высветилось его фото, которое она сделала, когда они впервые поехали в Преск-Айл, в загородный домик его семьи. Нилссоны любили ходить под парусом, и Маркус с удовольствием возился с лодкой: на фото он тер песком корпус судна, чтобы не было ржавчины. Кристина любила эту фотографию – он выглядел на ней таким беззаботным, с улыбкой на все лицо, расслабленный, без рубашки, спина загорелая, мышцы напряжены, тело мускулистое, сексуальное – каким только может быть тело двадцатиоднолетнего спортсмена. Они тогда были безумно влюблены друг в друга, полны надежд на общее будущее, предвкушали совместную счастливую жизнь и даже не подозревали об испытаниях, которые их ждут.

Кристина постаралась проглотить ком, который встал у нее в горле, и ответила на звонок.

– Кристина? Привет, как ты?

– Нормально. – Кристина, как и любая жена, хорошо знала своего мужа и по его голосу поняла, что он все еще сердится, но слишком устал, чтобы злиться по-настоящему. – А ты как?

– Это был чертовски утомительный день.

– Понятно. – Кристина понимала, что он таким образом извиняется перед ней за то, что до сих пор не звонил.

– Ты ходила к Гэри?

– Да. И Лорен ходила со мной вместе, – Кристина была уверена, что он уже разговаривал с Гэри, но она тоже слишком устала и у нее не было настроения для каких-то игр, – Гэри говорит, что нам не надо судиться с Давидоу, но мы должны судиться с Хоумстедом, и я склонна с этим согласиться.

– Здорово, отлично, спасибо! Я знаю, тебе было нелегко – и очень ценю это.

– Да пожалуйста. – Кристина чувствовала, что он старается все исправить. Это вызвало у нее желание рассказать ему об УЗИ, но она не стала рисковать, испугавшись, что они снова поссорятся. И решила соврать. – Знаешь, раз уж тебя все равно нет дома, мы с Лорен подумали, не махнуть ли нам куда-нибудь вдвоем, устроить этакий девичник в Нью-Джерси на выходных.

– Серьезно? И что вы там собираетесь делать?

– Ну, ты же знаешь – у ее родителей там дом, на Лонг Бис Айленд.

– А, да, точно, – по голосу Маркуса Кристина поняла, что он не помнит об этом доме. Да она и сама никогда там не бывала – просто это место идеально подходило, потому что его невозможно было никак проверить.

– Да, у ее родителей есть там дом, и все дети им пользуются по очереди. Ну знаешь, такие контракты, когда покупаешь летние недели и можно меняться?

– Понятно.

– Ну вот, она всегда едет последняя, но в этом году поедет первая, что чертовски здорово. И она спросила, не хочу ли я поехать с ней. Провести там выходные. Просто немножко отдохнуть и отвлечься, ну ты понимаешь, после всего, что на нас свалилось.

– Конечно, все правильно, – голос Маркуса смягчился.

– Ну вот, – Кристину захлестнуло чувство вины. – Джессика с нижней улицы обещала позаботиться о животных, так что я думаю – я могу поехать.

– Отлично. Меня все равно не будет дома до вечера воскресенья. Только не забудь, в понедельник у отца день рождения.

– О, точно, – Кристина закатила глаза, сейчас было можно – ведь он не мог ее увидеть. Она терпеть не могла своего свекра, этого невыносимого Фредерика Нилссона.

– Мы пойдем ужинать. Я уже заказал столик в «Тай-Палас», так что тебе не придется готовить. Заманчиво звучит?

– Да, это просто здорово.

– Ладно. У меня совсем нет сил, так что откланяюсь, пожалуй.

– И я тоже очень устала.

– Люблю тебя, – сказал Маркус, и на какую-то долю секунды он вдруг снова стал прежним Маркусом.

– И я тебя люблю, – произнесла Кристина, тронутая его искренностью. Но она сама слышала, как фальшиво звучал ее голос.

– Ладно, тогда спокойной ночи. Поцелуй Мерфика от меня.

– А как же Леди? – машинально спросила Кристина, продолжая их извечное противостояние: Маркус всегда больше любил собаку.

– Ну… ее не целуй. Будь осторожна завтра за рулем. До Джерси путь неблизкий. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Кристина повесила трубку и застыла около посудомоечной машинки, взявшись за полуоткрытую дверцу. Она вдруг поняла, что только что обманула Маркуса дважды, один раз намеренно сказав неправду, а второй раз – утаив правду, и все ее воспитанное в строгих католических правилах естество сейчас обличало ее изо всех сил. Итак, она соврала ему, куда едет, и не сказала ему про УЗИ. А ведь она и припомнить не могла, когда до этого врала ему последний раз. Если вообще когда-нибудь врала.

Кристина молча смотрела в окно кухни, выходящее на задний двор, в темноту, и тут заметила, что включился детектор движения – значит, Мерфи у дверей и хочет войти в дом. Насыпав порошка в машинку, она включила ее, впустила собаку, и они вместе отправились наверх, чтобы закончить этот ужасно трудный день.