Смерть длиною в двадцать лет - Ариэль С. Уинтер

Пока Пеллетер просматривал записи, Мартен говорил:

– Вы были правы. Эти трое начинали свою работу в Мальниво с простых надзирателей примерно в одно и то же время, с разницей в несколько лет.

Третья папка была личным делом некоего Сольдо, начавшего работать в тюрьме в 1896 году, тоже в блоке «Д». На обложке папки стоял штамп: «Вышел на пенсию».

– А если вы почитаете их дела подробнее…

– Все трое в начале своей карьеры работали в одном блоке. Этот Сольдо до сих пор живет в городе?

– Да.

Пеллетер улыбнулся, кивнув, и задумчиво уставился вдаль. Казалось, он сейчас запоет от радости. Он совсем не удивился бы, если бы узнал, что этот Сольдо тоже очень рослый и крупный мужчина.

Мартену было удивительно видеть инспектора таким довольным. Встав с кресла, он протянул Пеллетеру еще одну папку и встал рядом так, чтобы тоже в нее заглянуть.

– Вот посмотрите… У тех убитых заключенных стояли пометки о переводе в другую тюрьму, и я подумал, что надо нам посмотреть, как выглядят дела убитых заключенных, только оформленные должным образом…

Эта папка была такая же старая и такая же толстая. В ней находилось личное дело заключенного по имени Рено Леклерк. Он был направлен в Мальниво в 1894 году по обвинению в участии в политическом заговоре анархистов и в осуществлении серии взрывов, в результате которых несколько человек получили увечья, хотя никто и не погиб.

Мартен, обрадованный своим открытием, возбужденно тараторил:

– Леклерк был убит два месяца назад, по меньшей мере за месяц до того, как были убиты те зарытые в поле арестанты. Из родных у него уже никого не осталось, поэтому его похоронили здесь, в Вераржане, почему мы, собственно, ничего и не знали об этом. Полиция получает подобную информацию, только если тело транспортируют поездом.

– Молодчина, отличная работа! – похвалил Мартена Пеллетер, продолжая изучать личное дело Леклерка.

Мартен просиял, отчего его помятый, всклокоченный вид показался Пеллетеру еще более забавным. Парень действительно подавал большие надежды и имел хорошую детективную хватку.

Закрыв папку, Пеллетер посмотрел Мартену в лицо.

– Послушай, мы уже почти раскрыли дело. Ты сейчас сделай вот что… Пойди домой к этому Сольдо и приведи его в мэрию. Только сначала зайди в участок и возьми напарника. Не исключено, что этот Сольдо не пожелает пойти с тобой, а я не хочу, чтобы он удрал… И есть у меня подозрение, что он крепкий малый… Не то что подозрение, а я даже уверен в этом… Потом то же самое проделаешь с Пассемье… В общем приведешь этих двоих… А мы с шефом Летро пока встретим поезд, который прибывает в девять сорок… Как думаешь, справишься ты с этим заданием?

– Да.

– Только не рискуй понапрасну.

Мартен внимательно смотрел на инспектора, ожидая, что тот скажет что-то еще, но Пеллетер стоял, устремив взгляд вдаль, и на губах его играла улыбка.

– Да… – проговорил он себе под нос и улыбнулся еще шире, потом увидел, что Мартен все еще ждет. – Давай, иди. Мне надо, чтобы все были в сборе, самое позднее, в половине одиннадцатого.

Мартен повернулся и почти бегом направился к выходу. Пеллетер вышел за ним следом.

Погода соответствовала настроению инспектора – никаких следов недавних дождей, словно их и не было все эти дни в Вераржане.

– Инспектор! – окликнул кто-то Пеллетера, когда тот повернул к зданию полицейского участка.

Пеллетер обернулся. Это был Сервьер.

Не останавливаясь, Пеллетер крикнул ему:

– Приходите в участок около десяти. Тогда и узнаете целиком интересующую вас историю.

Сервьер, сбитый с толку таким радушным приглашением, даже остановился, а Пеллетер продолжил путь.

Железнодорожная платформа Вераржана представляла собой широкую площадку утоптанной земли рядом с рельсами сразу за выездом из города. Стоявший здесь крытый полупавильон, продуваемый с двух сторон, был ничем иным, как мишенью для надругательства местных хулиганов. В крыше зияла громадная дыра, а обе стены были исписаны вдоль и поперек всевозможными непристойностями.

Пеллетер и Летро стояли возле павильона под вывеской «Вераржан». День выдался теплым, и Пеллетер даже снял пиджак и, сложив его, перекинул через руку. Весело насвистывая, он вглядывался в уходящие вдаль рельсы.

Летро нетерпеливо расхаживал туда-сюда по платформе. Он выглядел не таким взвинченным, как накануне, но умиротворения в нем тоже не было.

– Я надеюсь, ты хоть знаешь, что делаешь, – сказал он, произнося эти слова уже не в первый раз. Он расспросил Пеллетера о следах вчерашних побоев на лице и был не очень доволен, когда не получил от него никаких вразумительных ответов.

– Очень скоро мы все узнаем, – отозвался Пеллетер и продолжил насвистывать.

– Нет, тебе-то что, а мне здесь еще жить. Нам тут совсем не нужно каких-то проблем с тюрьмой. Нам лучше бы вообще забыть о том, что она здесь есть. Я за эту неделю провел там больше времени, чем за всю предыдущую жизнь.

Вдали показался дымок локомотива.

– Нет, я надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Теперь, когда приближающийся поезд показался на горизонте, Летро перестал выхаживать туда-сюда и встал рядом с Пеллетером. Пеллетер снова надел пиджак и сунул руки в карманы. Он сейчас с удовольствием выкурил бы сигару, но, к сожалению, не успел вчера пополнить свои запасы.

– И ты надеешься уехать сегодня вечером? – спросил Летро.

– Ну да, планирую.

– То есть дело будет полностью раскрыто?

– Ну, может, ты не получишь все ответы на интересующие тебя вопросы, но на самые главные получишь точно.

– Моя жена никогда не простит тебе, что ты так ни разу и не зашел к нам поужинать.

Рельсы загудели под тяжестью приближающегося поезда. Свисток, клубы шипящего пара, потом колеса замедлили вращение, и поезд остановился.

Кондуктор в круглой шляпке спрыгнул из первого вагона на платформу и громко выкрикнул: «Вераржан!» За ним показался Ламбер.

Завидев своего старого друга и коллегу, Пеллетер улыбнулся, но рук из карманов не вынул.

– Ой, ну хлопот с тобой!.. – крикнул ему Ламбер, сходя на платформу.

За его спиной показалось бледное, насупленное лицо, в руках у этого пожилого мужчины были два кожаных чемодана.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – проговорил Летро, снова произнеся эти уже потерявшие всякий смысл слова.

Пожилой мужчина тоже сошел на платформу. Начальник тюрьмы Мальниво наконец-то прибыл в родной город.