Призрак ночи - Тесс Герритсен

В такой день путешествовать очень приятно, но я почти не обращаю внимания на аккуратные прибрежные домики на фоне искрящейся воды; в уме я прокручиваю все те странности, которые проявились за несколько недель моего проживания в Такер-Коуве. Я вспоминаю о поваренной книге и бутылках виски на кухонной полке, об одиноком шлепанце под кроватью и о шелковом шарфе, скомканном и позабытом в нижнем углу шкафа в спальне. Шарлотта Нильсон внезапно собрала вещи и уехала, однако у нее оставалось еще два оплаченных месяца аренды – теперь эта деталь особенно волнует меня. Почему моя предшественница в спешке покинула Вахту Броуди?

Думаю, ответ однозначный: она уехала из-за него.

«Что же сделал с тобой капитан Броуди, Шарлотта? Что в итоге заставило тебя сбежать из этого дома? Чего мне следует опасаться?»

Всего лишь месяц назад по той же самой дороге я направлялась на север, бежала из Бостона. И вот теперь я на пути назад, к отправной точке, к тому месту, где все было не так. Я еду обратно не для того, чтобы все исправить, – исправить это невозможно, и мои грехи никогда не простятся. Нет, у меня совершенно иная миссия. Я хочу встретиться с той единственной женщиной, которая жила в этом доме прежде. И если она тоже видела призрака, значит я буду знать, что он существует. Пойму, что не схожу с ума.

Но если она его не видела…

«Не все сразу, Эйва. Для начала найди Шарлотту».

Когда я пересекаю границу Нью-Гемпшира, движение становится плотнее, и я вливаюсь в привычный поток туристов, направляющихся домой после отпуска, – прощайте, морские прогулки, пешие походы, вкусные омары! За окнами машин мелькают загорелые лица, задние сиденья завалены чемоданами и переносными холодильниками. В моем же автомобиле – только я, никакого тебе багажа, кроме морального, – зато он будет тянуть меня вниз всю оставшуюся жизнь.

Я опускаю стекло и прихожу в ужас от жары, проникающей в машину. Месяц в Такер-Коуве – и я совершенно забыла, каким удушливым может быть начало сентября в городе, в этой асфальтированной печке, где так легко закипают страсти. Когда я останавливаюсь на светофоре и после включения зеленого света задерживаюсь на долю секунды, водитель позади меня подает нетерпеливый сигнал. В Мэне почти никто не пользуется клаксоном, так что я вздрагиваю от пронзительного звука. «Спасибо тебе за бостонское приветствие, идиот!»

По пути к Коммонуэлс-авеню чувствую, как у меня внутри будто затягивается узел – все сильнее и сильнее. Это дорога к дому Люси – к рождественским ужинам, индейке на День благодарения и воскресным полдникам. К тому человеку, которого я люблю больше всех на свете и которого никогда не хотела обидеть. Узел внутри грозит приступом рвоты, когда я проезжаю мимо дома Люси. Я помогала ей переехать сюда, выбирала вместе с ней эти занавески оливкового цвета… Сейчас суббота, час дня, и она наверняка уже вернулась из больницы и сидит одна в просторной квартире. А если я постучусь в дверь и выложу правду о том, что на самом деле случилось в канун Нового года? Что скажет Люси? Но мне не хватит смелости. На самом деле я с ужасом представляю, как она выглядывает в окно, видит мою машину и задается вопросом: отчего сестра не заехала к ней, как это бывало раньше? Она ведь наверняка удивляется: почему я сбежала на лето из Бостона, ни разу не позвонила, оставляла без ответа сообщения – словом, по какой причине решила вычеркнуть ее из своей жизни?

Такая вот я долбаная трусиха – не могу сказать ей правду, а просто еду мимо, на запад, в тот квартал, где живет Шарлотта Нильсон.

Когда я останавливаюсь возле ее дома, мои руки трясутся, а сердце бешено колотится. Выключив двигатель, я некоторое время просто сижу в салоне и глубоко дышу в попытке успокоиться. Замечаю, что возле дома слоняются два мальчика-подростка – они наблюдают за мной и, видимо, удивляются, почему я так долго не выхожу из машины. Я понимаю, что мальчишки наверняка совершенно безобидны, однако, глядя на этих здоровяков, на их накачанные плечи и громадные ботинки, невольно ежусь и не сразу решаюсь покинуть свое убежище. Все же вылезаю из салона, иду ко входу и нажимаю кнопку звонка с номером квартиры Шарлотты. Один раз, второй, третий. Ответа нет, и входная дверь заперта.

Парни по-прежнему наблюдают за мной.

– Кто-нибудь из вас живет здесь? – спрашиваю я.

Они одновременно пожимают плечами, словно говоря: «Чего?» Можно подумать, они не знают, где живут!

– Я иногда бываю тут, – отвечает тот, что покрупнее. Его волосы выгорели на солнце, и если бы он жил в Калифорнии, то наверняка таскал бы с собой доску для серфинга. – В основном летом, когда приезжаю к отцу.

Ага, значит, из неполной семьи.

– А ты знаешь кого-нибудь из жильцов? Знаешь Шарлотту Нильсон?

– Женщину из триста четырнадцатой? Ага. – Парни обмениваются многозначительными ухмылками. – Хотелось бы мне знать ее поближе, – добавляет он, и оба разражаются громким хохотом.

– Мне нужно с ней связаться. Ты можешь передать ей эту записку? Я бы очень хотела, чтобы она позвонила мне. – Вытащив из сумочки блокнот, я быстро записываю на листочке свой телефон.

– Здесь ее нет. Она в Мэне.

– Нет, она не там, – возражаю я.

– Да нет, там.

– Она была в Мэне, но уехала месяц назад. Разве она не вернулась домой?

Парнишка качает головой:

– Я не видел ее с июня. С того дня, как она уехала на лето.

Мгновение я обдумываю это, пытаясь увязать с тем, что говорила мне Донна Бранка – по ее словам, Шарлотта уехала из Вахты Броуди по срочному семейному делу. Раз она не вернулась в Бостон, куда она могла отправиться? Почему она не отвечает ни на электронные письма, ни на звонки?

– Так что приключилось с Шарлоттой? – спрашивает подросток.

– Не знаю. – Я разглядываю дом. – Твой папа дома?

– Он вышел на пробежку.

– Не мог бы ты передать ему номер моего телефона? И попросить, чтобы он позвонил мне? Мне просто необходимо связаться с Шарлоттой.

– Ага. Ладно. – Парнишка засовывает листочек бумаги с моим телефоном в задний карман джинсов, где, как я опасаюсь, он навсегда и останется, однако больше ничего я сделать не могу.

Поиски Шарлотты привели к мальчишке-подростку, который наверняка может сунуть джинсы в стиральную машину и даже не вспомнит, что́ лежит у него в кармане.

Я снова сажусь в машину, размышляя, стоит ли провести ночь в Бостоне, вместо того чтобы четыре с половиной часа ехать назад, в Такер-Коув. Моя квартира пустовала несколько недель, так что заглянуть туда в любом случае не помешает.

На этот раз я делаю изрядный крюк, чтобы не проезжать мимо квартиры Люси. Запретная зона для меня расширяется. Сразу после смерти Ника я заставляла себя переступать порог сестриной квартиры, потому что Люси отчаянно требовалась моя поддержка. А потом я была уже не в силах это делать. Мне было тяжело и стыдно выносить ее объятия, смотреть ей в глаза, так что я просто перестала приходить к ней. Перестала звонить ей и отвечать на оставленные ею голосовые сообщения.