Призрак ночи - Тесс Герритсен

А теперь я не могу даже проехать мимо ее дома.

Запретные зоны продолжают расти, как расплывающиеся кляксы на карте города. Район вокруг больницы, где работает Люси. Ее любимая кофейня и продуктовый магазин. Все те места, где я могу столкнуться с ней и буду вынуждена объяснять, почему скрываюсь. От одной только мысли о встрече с сестрой мое сердце начинает бешено колотиться, а ладони потеют. Я воображаю, как эти черные кляксы увеличиваются, расползаясь по карте города, – и вот уже весь Бостон превратился в запретную зону. Возможно, имеет смысл навсегда переехать в Такер-Коув и запереться в Вахте Броуди. Состариться там и умереть вдали от города, где все вокруг отражает мою вину, особенно сейчас, когда я еду в свою квартиру.

Именно тут все и случилось. Вот перекресток, где лимузин врезался в «приус» Ника и тот закрутился по обледенелой улице. А вот у этого фонарного столба помятый «приус» наконец-то остановился.

Еще одна клякса на карте. Еще одно место, которого нужно избегать. По пути к своей квартире я ощущаю себя так, словно преодолеваю полосу препятствий, где каждый уголок, каждая улочка полна дурных воспоминаний, словно там спрятана бомба, готовая взорваться.

А самые ужасные воспоминания ждут в моей квартире.

Сначала их вроде бы и нет, они приходят не вдруг. Оказавшись внутри, я замечаю лишь спертый воздух дома, в котором несколько недель не открывали окна. Все так, как я оставила, – запасные ключи в плошке у двери, несколько новых выпусков журнала «Приятного аппетита!» сложены в стопку на кофейном столике. «Наконец-то я дома!» – обычно думает тот, кто после долгого пути оказался в родных стенах, но я все еще взбудоражена дорогой и по-прежнему не решила, стоит ли ночевать здесь. Я опускаю на пол сумку и бросаю ключи в плошку. С самого утра я ничего не ела и не пила, а потому иду в кухню за стаканом воды.

И тут меня захлестывает с головой… Канун Нового года.

Воспоминания настолько яркие, что я даже слышу звук открываемых бутылок, чувствую запах розмарина и кипящего жира для поркетты^[11]. Помню такой радостный-радостный вкус шампанского на языке. В тот вечер я выпила слишком много шампанского, ведь это был мой праздник. Я весь день проторчала в кухне за чисткой устриц, разрезанием артишоков, раскладыванием грибной начинки в тарталетки, и, когда в мою квартиру пожаловали три дюжины гостей, мне хотелось праздника.

Поэтому я пила.

Пили и другие. Все, кроме Люси, которой не повезло: она в ту ночь была дежурным врачом. Они с Ником приехали на разных машинах, на тот случай, если ее вызовут в больницу, так что в эту ночь она могла позволить себе только газированную воду.

Разумеется, Люси все-таки вызвали, потому что в канун Нового года дороги заледенели и без происшествий обойтись не могло. Помню, я смотрела с другого конца комнаты, как она натягивает пальто и собирается уходить, и думала: «А вот и моя совершенно трезвая сестренка – она спешит, чтобы спасти чью-то жизнь, пока я тут допиваю шестой бокал шампанского».

Или это был уже седьмой?

К концу вечера я сбилась со счета, но в этом ли суть? Я же не собиралась никуда ехать. Никуда не собирался и Ник – он согласился переночевать в гостевой комнате, потому что слишком напился, чтобы садиться за руль.

Смотрю на кухонный пол и вспоминаю, как моя голая спина касалась этих холодных плиток. Ох, как меня мутило от выпитого шампанского! И тут тошнота возвращается – все, я больше ни минуты не могу находиться в этой квартире!

Бегу прочь, чтобы снова сесть в машину.

К вечеру я снова окажусь дома, в Вахте Броуди. Я впервые подумала о ней как о настоящем доме – сейчас это единственное место в мире, где я могу спрятаться от тяжелых воспоминаний. Тянусь к замку зажигания.

Звонит мой телефон. Код бостонский, однако номер я не узнаю́. Но все равно отвечаю.

– Мой сын попросил позвонить вам. – В трубке мужской голос. – Он говорит, что вы подъезжали к нашему дому некоторое время назад и спрашивали о Шарлотте.

– Да, спасибо, что позвонили. Я пыталась связаться с ней, но она не отвечает на электронные письма и звонки.

– А вы, собственно, кто?

– Меня зовут Эйва Коллетт. Я живу в Такер-Коуве, в доме, который до меня снимала Шарлотта. Здесь осталось несколько ее вещей, и мне бы хотелось отдать их ей.

– Подождите. А разве она не там?

– Нет. Она уехала больше месяца назад, и я решила, что она в Бостоне. Я отправляла ей посылку по этому адресу, но ее вернули.

– Насколько мне известно, Шарлотта не возвращалась в Бостон. Я не видел ее с июня. С того дня, как она уехала в Мэн.

Мгновение мы оба молчим, размышляя над тайным исчезновением Шарлотты.

– У вас есть хоть какие-то предположения о том, где она может быть? – спрашиваю я.

– Перед отъездом из Бостона она оставила мне адрес для пересылки. Это абонентский ящик.

– Где?

– В Такер-Коуве.