Моя последняя ложь - Райли Сейгер

Конец. Две трети дневника пусты. Я пролистываю страницы на всякий случай – вдруг что-то упустила. Но там пусто.

Я закрываю дневник и выдыхаю. Чувствую себя как после тех галлюцинаций с Вивиан. Я в смятении, у меня кружится голова. Я устала, и мне страшно.

Вивиан что-то искала, это ясно. Непонятно, что именно. Я чувствую раздражение оттого, что не знаю, что она нашла. Единственная новость – карта нарисована на странице ее дневника. Между записями про тайник и четвертое июля вырвана страница. Я достаю карту из рюкзака и прижимаю ее к останкам страницы. Подходит идеально.

Я перечитываю дневник целиком, рассматриваю каждую страницу, думаю над словами, пытаюсь догадаться, что же произошло. Все равно не понимаю. Вивиан никогда не умела держать язык за зубами – и тут какие-то секреты. Я читаю еще раз, задом наперед, начиная с самой последней строки.

Мне страшно.

Эта фраза смущает меня больше всего. Вивиан демонстрировала миллион эмоций, но она никогда не боялась.

Я переворачиваю страницу. 4 июля. У меня возникает два вопроса. Когда была сделана последняя запись? Чего она боялась?

Я сжимаю дневник, страшно желая узнать ответ.

– Что ты узнала, Вив? – спрашиваю я.

Как если бы она могла мне ответить.

Судя по датам, Вивиан зарыла дневник ночью 3 июля. Видимо, выбралась наружу, пока все спали. Обычное поведение. Так же она сделала и предыдущей ночью.

Я помню, потому что долго злилась. Я поняла причину ее лжи: Тео уделял мне слишком много внимания. Вивиан увидела меня у него на руках. Он шептал мне слова поддержки. И она не выдержала и стала тонуть, чтобы завладеть его вниманием.

Я не разговаривала весь обратный путь в каноэ. И весь оставшийся день. И на ужине. Я явилась последней, согласно ее совету, чтобы не ждать. Села одна и стала ковырять едва теплое мясо и сухое пюре. Во время посиделок я пошла к девочкам своего возраста. Им, кстати, оказалось все равно. После я рано легла и притворилась, что сплю. Они еще некоторое время играли в «Две правды и одну ложь».

Позже я проснулась и увидела, что Вивиан на цыпочках входит в коттедж. Она шла бесшумно, но ее выдал скрип третьей половицы.

Я села, сонно потирая глаза. «Куда ты ходила?»

«В туалет, – сказала Вивиан. – Ты не одобряешь, что я пошла пописать?»

Она молча влезла на свою кровать. А с утра у меня на подушке оказались крошечные цветочки с лепестками нежно-синего цвета и желтой звездочкой внутри. Незабудки. Прямо у моей головы.

Я положила их в ящик, в книжку «Милые кости». Вивиан, конечно, не призналась, но я знала, что они были от нее. Она подарила мне цветы, и я снова ее полюбила. Эту часть Вивиан предсказала точно.

Я переворачиваю страницу и читаю ее мысли. Неужели я была такой простушкой и выставляла все напоказ? Я вижу абзац про родителей Вивиан и понимаю, что она просто знала. Сама была такой же, отверженной и одинокой. Поэтому и привлекала к себе внимание всеми силами, купаясь в его лучах. Поэтому и поняла, что незабудок хватит, чтобы вернуть мое расположение. Ей бы тоже хватило.

Я листаю. Задаюсь вопросами.

Возвращаюсь к размышлениям Вивиан про безумие. Именно они потрясли меня до основания. Я читаю и чувствую, что она разговаривает со мной, будто могла предсказать, что я сойду с ума, за год до того, как это произошло.

Но почему она искала эту информацию? И где она ее раздобыла?

Я хорошо помню день, в который она сделала эту запись. Мы поехали в город на мятно-зеленом «Форде», принадлежавшем лагерю. Я оказалась между Тео и Вивиан. Он вел одной рукой и сидел, широко расставив колени. Я то и дело касалась его бедром. И каждое прикосновение заставляло мое сердце прыгать, словно птичку в клетке, трепетать у золоченых прутьев. Я была рада, что Вивиан сказала, что идет по магазинам, и оставила нас вдвоем.

Я переворачиваю страницу. На ней странный ряд цифр.