Моя последняя ложь - Райли Сейгер

В эту ночь в мои сны вторгается Вивиан.

Они не похожи на галлюцинации моей юности. Я не думаю, что она вернулась, соткалась из эфира. Я будто вижу кино, старый нуарный фильм, из тех, что отец смотрит по воскресеньям. В монохромной палитре Вивиан кажется резче, выразительнее. Сначала она бежит по лесу, как на моей картине. Потом стоит на пустынном острове и держит пару ножниц. Наконец она в каноэ, усиленно гребет по направлению к туману. Тот поглощает ее.

Я просыпаюсь, сжимая браслет. По лагерю несется побудка. Удивительно, но я проспала всю ночь. Мои веки нерешительно трепещут в утреннем свете. Еще не успев как следует открыть глаза, я замечаю что-то у окна.

Какая-то темная фигура.

К горлу подступает ком, он мешает мне дышать. В этот момент человек у окна убегает. Я не могу его разглядеть. Все, что я вижу, – темная фигура, растворяющуюся вдали.

Когда она наконец исчезает, я с трудом сглатываю. Я не хочу будить девочек. Не хочу их пугать. Саша щурится на меня с верхней кровати. Я понимаю, что она не видела того, кто подглядывал. Она видит, что я сижу на кровати, бледная как смерть.

– Мне приснился кошмар, – говорю я.

– Я читала, что кошмары могут быть вызваны перееданием на ночь.

– Буду знать.

Однако я уверена, что Вивиан мне снилась из-за дневника, а не из-за ужина.

А человек у окна точно мне не приснился. Я его не придумала. Мне не показалось. Я не могу себя убедить в том, что это оптическая иллюзия, как в душевой. Выхода нет.

У окна кто-то стоял.

Я все еще чувствую чужой взгляд. Призрачные очертания у самого окна. Мой пульс учащается словно бы в ответ. Я не ошиблась.

За мной подглядывали.

Кто-то запустил воронов в коттедж.

А сейчас кто-то смотрел, как я сплю.

Я вздрагиваю от ужаса и омерзения. По спине бегут мурашки. Если бы я была одна, я бы закричала. Мне нужно выпустить напряжение, скопившееся внутри. Я сползаю с кровати и иду к двери.

– Вы куда? – шепчет Саша.

– В душевую.

Очередная ложь. Отговорка, чтобы ее успокоить. Я вся на взводе, меня трясет. Я выхожу на улицу, чтобы попробовать понять, кто за мной наблюдал. Но из коттеджей уже высыпали на улицу десятки вялых, только что проснувшихся девчонок. Завидев меня, они останавливаются и начинают на меня таращиться – кто-то склонив набок голову от любопытства, кто-то – с неподдельным удивлением. Вскоре к ним присоединяются еще несколько. Даже Кейси замирает на месте, а она явно собиралась выкурить первую за день сигарету. Она прижимает пальцы к губам.

И тут до меня доходит. Они смотрят на что-то позади меня.

Я медленно оборачиваюсь. Я не уверена, что хочу увидеть то, что ждет меня позади. Девчонки явно ошеломлены и напуганы, так что меня наверняка не ожидает ничего хорошего. И все-таки я оборачиваюсь и смотрю на «Кизил».

На двери появились мазки краски – красной, все еще влажной, стекающей вниз, словно ручейки крови.

Большие и яркие буквы складываются в слово, которое вонзается между ребер, словно нож.