Смерть понтифика - Луис Мигель Роча

Ватиканский сад

Сентябрь 1978 года

Сестра Винченция разыскивала дона Альбино целый день. Пробегая коридорами Апостольского дворца с крошечным подносом, на котором стоял стакан воды и таблетка на подложке, остановилась у окна и увидела, что понтифик сидит в саду на скамейке. Поднеся сомкнутые руки к подбородку, Святой Отец погрузился в грустные раздумья.

— Гефсиманский сад, — вырвалось у сестры Винченции.

Старая монахиня спустилась по лестнице в дивный сад и направилась по одной из гаревых дорожек к беседке. Чуть позже там появился и дон Альбино в безупречно белой сутане; понтифик сел, глядя себе под ноги.

Рядом с ним присела сестра Винченция:

— Святой Отец, врачи рекомендовали вам прогулки, а не посиделки в саду.

Дон Альбино с мягкой улыбкой посмотрел на свою верную служанку:

— Верно, чтобы ноги не опухали. Но что делать, если они так распухли, что я не могу ходить?

Сестра Винченция, как всегда, покоренная безупречной логикой дона Альбино, признала, что врачи оказались не очень предусмотрительны.

Не сказав больше ни слова, понтифик принял из рук монахини таблетку и воду, после чего с отвращением взглянул на лекарство и проглотил его, радуясь освежающему вкусу воды сильнее, чем целительному воздействию снадобья.

— Вы знали моего отца, сестра Винченция? — спросил Святой Отец у женщины, которая долго ухаживала за ним, и сейчас по-прежнему стояла в ожидании новых распоряжений. — Когда мне было одиннадцать лет и я поступил в семинарию, отец целых два месяца не обменялся с матерью ни словом. Как вам известно, она была очень набожна, но отец…

— Дон Джованни был настоящим бунтарем, — заметила сестра Винченция.

— Нет. Дон Джованни был социалистом. Хотя в свете недавних событий я не представляю, кем еще мог бы оказаться иммигрант, перебивающийся случайными заработками. И когда я отправился в семинарию, отец произнес: «Тебе придется многим пожертвовать». Я бы сказал, что для яростного антиклерикала он обладал видением, граничащим с духовным прозрением. Я как раз размышлял о своем отце, когда появились вы.

— И да поможет вам Господь вынести предначертанное бремя, Святой Отец, — произнесла монахиня.

Дон Альбино добродушно посмотрел на экономку. Обсуждать с ней поведение руководителей Банка Ватикана явно не стоило. Что подумала бы честная простодушная женщина, узнай она, как отмываются мафиозные деньги на банковских счетах в Цюрихе, Лондоне и Нью-Йорке? Что станет с искренней верой сестры Винченции, если сообщить ей, как всегда приветливый кардинал Вийо включен в список ложи П-2 за номером 041/3 еще в августе 1966 года? Сможет ли спать спокойно благочестивая старушка, выяснив, что дон Альбино правит не Церковью Христовой, но экономическим сообществом, разлагающимся на глазах — если только не исцелить сообщество? Да и он сам, как он будет смотреть в глаза этой доброй женщине, зная, что его же собственная церковь оказалась «разбойничьим логовом»?

— Я в силах вынести предначертанную мне ношу, сестра Винченция, — наконец сообщил он, — но не знаю, готовы ли другие поддержать меня.

— Уповайте на Господа, дон Альбино, — сердечно произнесла монахиня, возвращаясь в Апостольский дворец по усыпанной гравием дорожке. — Положитесь на Него…

Иоанн Павел I еще несколько минут сидел на скамейке в беседке, погрузившись в собственные мысли и глядя на опухшие ноги. Ему еще столько предстояло сделать! Понтифик с сожалением поднялся; искривленные губы говорили о боли в лодыжках.

— Что же, значит, придется многим пожертвовать…

И с этими словами патриарх церкви медленной походкой вернулся к себе в кабинет, сцепив руки за спиной.