Смерть понтифика - Луис Мигель Роча

— Кто?

— Да один тип из Британского музея… Впрочем, это уже неважно.

В отличие от кабинета в Лондоне, здесь нет огромного окна, позволяющего Барнсу наблюдать за работой сотрудников. Но так ему нравится даже больше: его тоже не видно, и он может делать все что угодно.

Где-то погружен в свою привычную, любимую работу Стафтон, а он предпочитает анализ и сведение данных воедино любому заданию в полевых условиях. В самолете или офисе — неважно, все равно это лучше, чем добывать информацию на улице, как, например, на квартире у Ганса. У Стафтона неподходящий темперамент для такой работы. Установленный поблизости принтер дрожит и с поразительной скоростью выплевывает бумагу.

«Как же они действуют мне на нервы», — размышляет аналитик, глядя на четырех мужчин в черном, которые с самого взлета неподвижно и молча устроились в глубине кабины и за все это время не произнесли ни слова. Эти четверо похожи на статуи или на мимов, которые встречаются в парке или на праздниках, в одинаковых, без единой складки, костюмах. А возможно, они напоминают и кого-то еще…

Стафтон не выносит формального стиля в одежде спецагентов. Ему больше по душе одеваться свободно, как нравится. Пусть трехдневная щетина, пусть волосы не прилизаны — главное, чтоб было удобно. Если всех сотрудников заставят носить рубашки и галстуки, то Стафтон первым поднимет бунт. Принтер выплевывает последнюю распечатку, аналитик собирает листы и направляется в кабинет начальника.

— Видеть не могу этих развалившихся типов, — сетует он, входя в кабинет.

— Ну так не смотри, — советует Томпсон.

— Это гвардейцы? — спрашивает Стафтон. — А с виду и не опасные…

— Говори тише. Они просто звери, — предостерегает Барнс. — Какие новости?

— Хорошие. Кое-что удалось выяснить. Они доехали от Ватерлоо до Парижа в экспрессе «Евростар», затем вылетели самолетом из Орли в Лиссабон и приземлились два часа тому назад. Сейчас мы выслали группу наблюдения, они узнают, чем занимаются и что будут делать объекты.

— Шэрон Стоун, значит… — со вздохом повторяет Барнс, — проклятые сволочи…

— Есть какие-нибудь идеи по поводу цели поездки? — спрашивает Томпсон.

— Наверняка девушка хочет поговорить с отцом, — замечает Барнс.

— В усадьбе на Бежа военного пока не оказалось. Мы уже все там осмотрели. Сейчас работаем с родственниками.

— У нас есть только один шанс, дорогие мои, — бормочет Барнс. — По второму разу они те же паспорта использовать не будут. Джек такой ошибки не допустит.

— Когда тот, кого ты ловишь, отлично знает всю эту кухню, это намного усложняет дело, — сетует Томпсон.

— Стафтон, во сколько примерно прибывает самолет? — спрашивает Барнс.

— Через два часа мы приземлимся на военной базе в Фиго Мадуро, — отвечает аналитик.

— Отлично. Пусть агенты поработают с гостиницами и предприятиями по аренде машин, с частными авиакомпаниями. Показывайте фото, но не говорите, зачем разыскиваете этих людей. Нам не нужно впутывать сюда португальскую полицию, не говоря уже о журналистах. Действуй скрытно и оперативно. Приступай! Когда приземлимся, нам понадобятся следы, чтобы по ним идти.

Стафтон, зайдя в кабинет начальства с ворохом бумаг, выходит оттуда с грудой поручений, но это ему даже нравится. Несколько звонков — и запущен механизм, вертятся на полной скорости шестеренки, машина старается отыскать следы как можно быстрее. Остается надеяться, что одиночка Джек Пейн не превзойдет в мастерстве их команду.

— Почему она решила отправиться в Португалию на поиски отца? — удивляется Томпсон, задержавшийся в кабинете Барнса.

— Полагаю, эти двое отправились туда на поиски ответов. И чтобы уточнить, что следует предпринять дальше.

— Но разве Джек не состоит в П-2?

— Теоретически — состоит.

— Теоретически?

— Теоретически, в П-2 входят два типа масонов: старой и новой закалки. Отец девушки принадлежит к старому типу.

— Получается, существует две ложи?

— Не совсем. Есть только одна П-2. В сложившейся ситуации у старых участников нет никакой власти. Но сами по себе они, конечно, существуют. И задают нам чертову уйму работы.

— Так это он все затеял?

— Да. Даже в Ватикане всполошились. Нам нужно заполучить бумаги как можно раньше, если не хотим, чтобы все это дерьмо попало в вентилятор. Потому что мы слеплены из того же самого дерьма, и если что, нас тоже порубит и разбросает.