Не обещай ничего - Линвуд Баркли

Дэвид

Когда зазвонил телефон, мы доедали десерт. Сидели с Итаном и отцом за столом, приканчивали шоколадное мороженое, а мать стояла у раковины и мыла обеденные тарелки. Мы с отцом твердили, чтобы она села, не проводила все время на ногах, но она не слушала. Когда раздался звонок, она находилась рядом и сняла трубку.

Держала ее у уха, и я видел, как сходит краска с ее лица.

– О’кей, Джилл. – Теперь мы знали, кто нам позвонил и о чем примерно речь. – Держи нас в курсе. – Она медленно повесила трубку.

– Что там? – спросил отец.

Мать покосилась на Итана, как я догадался, сомневаясь, стоит ли обсуждать эту тему при нем. Но от него скрывать было нечего – до обеда он спросил меня, что происходит с моей двоюродной сестрой Марлой, и я ему все объяснил. Без живописных деталей того, что увидел на кухне. Итан был в курсе, что Марла попала в беду и что полиция, возможно, рассматривает ее как главную подозреваемую в убийстве женщины, с сыном которой я застал ее дома.

Хотя Итан ничего подобного не сказал, мне показалось, он обрадовался, что его неприятности с карманными часами отошли на второй план.

– Все нормально, – успокоил я мать. – Я рассказал Итану, как обстоят дела.

Она перевела дыхание и выпалила:

– Марла в больнице.

– Что с ней приключилось? – спросил я.

– Агнесса и Джилл привезли ее к себе домой – в свой дом ей возвращаться пока нельзя. На секунду оставили на кухне одну… и вот…

– Не может быть!

Мать кивнула.

– Что? Что с ней? – заволновался Итан.

Я посмотрел на сына.

– Марла пыталась себя убить. Я правильно понял, мама? Это случилось?

Она опять кивнула:

– Мне надо присесть.

Я поспешно вскочил со стула, пододвинул ей другой и, когда она устроилась, снова сел.

– Как? – Глаза Итана округлились. – Ножом? Зарезалась? Засунула голову в духовку и включила газ? Я видел по телевизору! – Он с тем же успехом мог спросить, почему летают птицы. Чистейшее любопытство.

– Господи, Итан, – возмутился отец. – Какие ужасы ты спрашиваешь. – Он перевел взгляд на жену. – Так что же она с собой учинила?

– Порезала запястье, – устало ответила мать.

– Оттуда может вытечь вся кровь, – прокомментировал Итан, словно нам это было невдомек.

– Знаешь что, парень? – Я к нему повернулся: – Иди, займись чем-нибудь полезным.

Сын вытер салфеткой губы и бросил ее на стол.

– Ладно. – Понимал, что показывать характер не время. Когда он ушел в свою комнату, мама, далеко не в первый раз в этот день, спросила:

– Что же нам делать?

– Ничего мы не можем сделать, – бросил отец. – Хотя ее поступок наводит на нехорошие мысли: а что, если это действительно сделала она? И какого дьявола ей понадобилось пытаться свести счеты с жизнью?

– Ты! – Мать подняла голову. – Ты ей должен помочь!

– Что же ты хочешь, чтобы я сделал, мама?

– Не тебе об этом спрашивать! Чем ты занимался, когда работал в газете? Задавал вопросы, выяснял обстоятельства. Не желаешь потрудиться ради собственной двоюродной сестры, если тебе за это не заплатят?

– Это удар ниже пояса, мама.

– Плевать. Марла наша родственница.

– Ты хочешь, чтобы я приставал к людям с расспросами? А что, если выяснится, что Марла на самом деле выкинула этот трюк? Что тогда?

Мать на секунду задумалась.

– Тогда попробуешь доказать, что на это у нее были веские причины.

– Прости! Веские причины, чтобы зарезать человека?

– Я не это имела в виду. Что у нее помутился рассудок. Что она не может отвечать за свои поступки. Это в том случае, если она виновата, хотя я в это не верю – Марла всегда была хорошей девочкой. Пусть она не похожа на нас, но она не злая. Ни на что подобное не способна. Если только у нее не вовсе поехала крыша.

– Мама, честно говоря…

– Кроме того, если бы не она, ты бы не сидел здесь сейчас.

Я промолчал.

– Она же тебя спасла, – добавил отец.

Я недоуменно на него посмотрел:

– Ты о чем?

– Не у одной у меня короткая память, – заметила мать. – Забыл, что случилось тем летом, когда ты гостил в хижине у Марлы?

Марла тоже на что-то намекала, когда мы сидели в машине.

– Постойте, – вспомнил я. – Так вы о плоте? – В то время Пикенсы построили деревянную платформу размером примерно шесть на шесть футов, которая держалась на воде на запечатанных пустых бензиновых бочках. Ее поставили на якорь в ста футах от берега. Мы плавали к ней и ныряли с нее в воду.

– Тебе запрещалось плавать туда одному, – продолжала мать. – И особенно с него нырять. Твердили, что рано или поздно ты стукнешься головой о край.

– Что в конце концов и случилось, – кивнул я, припоминая происшествие.

– Ты тогда вырубился, – добавил отец. – Перекувыркнулся и, долбанувшись башкой о край, ушел под воду без сознания.

– А Марла меня заметила. – Прошлое все яснее всплывало у меня в памяти.

– Она сидела на пристани, болтала ногами в воде и таращилась на тебя. Ты ей очень нравился, – говорила мать. – Видела, как ты стукнулся о бревно и камнем пошел на дно. Вскочила и побежала к хижине, вопя во всю глотку. Мы с Агнессой в тот момент сидели на кухне и играли в карты. Агнесса выскочила из дома так, словно ею выстрелили из пушки. Бросилась в лодку и подплыла к тебе.

– Вот этого я уже не помню, – признался я. – Только помню, как мне потом об этом рассказывали.

– Ты целый день не приходил в себя. Оставался без памяти, – объяснил отец. – Агнесса спасла тебе жизнь. Но если бы не Марла, у нее не было бы ни малейшего шанса.

– Подумай об этом, – сказала мать. – Тем более что тебе все равно сейчас нечего делать. Так займись хоть чем-то полезным. – Спохватившись, она приложила ладонь к губам, а затем коснулась моей щеки. – Прости, я сказала жуткую вещь.