Секта с Туманного острова - Мариэтт Линдстин

* * *

Потихоньку закапал дождь, и когда София подошла к воротам, форма у нее была мокрой. На юбке виднелась цветочная пыльца, и краем глаза София видела, что волосы у нее торчат в разные стороны.

Возле ворот ее ждал Буссе. Внешне он казался спокойным, но она сразу почувствовала, что он кипит от злости.

– Где ты была?

– Сперва в цветочном магазине, а потом бегала по лугам, собирая цветы; ты разве не видишь? – Она торжествующе приподняла букет.

– Не ври!

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что не надо врать. Я пытался тебя найти. Кармен Гардель уже здесь. Но в цветочном магазине сказали, что ты туда не заходила. Они теперь закрывают не в пять, летом они работают до шести.

Сердце подскочило к горлу. Рука шарила в кармане куртки, но он оказался пуст, и София поняла, что пейджер остался лежать в офисе. Сначала она подумала, что пропала, и сразу представила себя в красной кепке, пропалывающей клумбы.

– Ты что-нибудь говорил Францу?

– Еще нет, но я сейчас иду к нему.

– Пожалуйста, ничего не говори. Я просто подумала, что дикие цветы будут красивее пионов. Мне пришлось искать их по всему острову. И посмотри, что я нашла!

– Тогда ладно. Они действительно красивые, – пробурчал Буссе. – Но в следующий раз…

– Следующего раза не будет.

Она поспешила в комнату Кармен Гардель и осторожно постучала в дверь. Никто не ответил, комната оказалась пуста. Кто-то – видимо Анна – уже убрал розы из ваз.

София расположила цветы как можно красивее.

Выйдя во двор, она увидела, что к гостевым домикам направляется Освальд. Рядом с ним шла женщина. София решила незаметно проскользнуть к себе в комнату и привести в порядок форму, но Освальд шел прямо к ней.

– София, иди поздоровайся!

Высокие каблуки делали Кармен Гардель почти такой же высокой, как Освальд. Ее сильно напудренное лицо напоминало маску. В больших глазах словно застыло удивленное выражение, а ресницы почти достигали бровей. Полные выпяченные губы походили на утиный клюв. Волосы были уложены, накручены и приведены феном в точно рассчитанный беспорядок. Костюм плотно облегал тонкую талию и большую грудь. Даже на свежем воздухе от нее разило духами.

– Кармен, это мой секретарь, София.

Та быстро пожала женщине руку, пытаясь другой рукой прикрыть пятна на юбке.

– Извините меня. Я занималась кое-чем на ферме… Обычно я так не выгляжу. Мне надо пойти переодеться.

– Ах, ничего страшного, – возразила Кармен низким хриплым голосом, который София сразу узнала. Вид секретарши ее явно забавлял.

– Конечно, можешь пойти переодеться, – сказал Освальд. – Я только хотел, чтобы ты познакомилась с Кармен. Понимаешь, она будет делать о нас репортаж. Снимать красивые фотографии. Ты будешь ей помогать.

– Да, конечно, это звучит замечательно.

– Я сейчас пойду с Кармен ужинать, а ты, пожалуйста, обеспечь, чтобы персонал пришел на утреннее собрание в полном составе; я расскажу там немного о ее проекте и о том, что от них ожидается.

– Я все сделаю. – София засомневалась, следует ли добавить «сэр», но не стала. Не знала, правильно ли это будет звучать при Кармен Гардель.

Она поспешила через двор к себе в комнату, приняла душ и сменила форму. Собирается ли Освальд провести с консультантом по пиару остаток вечера? Это означало бы свободное время, которое она могла использовать для обследования чердака. Возможно, даже найти семейную хронику…

Приведя в порядок офис и рассортировав бумаги, София стала подниматься на чердачный этаж. Покосилась вниз, на офис персонала, но тот, похоже, пустовал. Лестница извивалась вокруг большого столба и заканчивалась старой деревянной дверью. София нажала на дверную ручку. Дверь не открылась.

И тут она увидела на ней навесные замки. Два больших металлических замка, выглядевших совершенно новыми.

* * *

Теперь мы возвращаемся к чулану на пароме.

Внутри совершенно темно, если не считать узкой полоски света под дверью.

Пахнет влагой, водорослями и моющими средствами. Первые минуты кажутся самыми долгими. Почти невыносимыми. Потом я на время покидаю тело – а когда возвращаюсь, в чуланчике жарко и время перестало существовать.

Я невесом.

Но вот возникают знакомые звуки. Паркуются машины, на паром поднимаются пассажиры, болтая и смеясь, – все это долетает до меня, сидящего в темноте на ведре.

Паром далеко не заполнен, не сезон. Только регулярные пассажиры и жители деревни, едущие на материк за покупками. А я сижу, окруженный темнотой и кислыми запахами, и ощущаю полную ясность в голове. Как ограненный алмаз, как хрустальная люстра в вечернем свете. Я не испытываю никакого страха, волнения или малейшего напряжения.

Темнота становится моим компаньоном.

За поездкой я слежу по звукам, дающим мне глаза.

По мотору парома, равномерно тарахтящему в проливе, начинающему фыркать и кашлять, когда нам пора причаливать.

По машинам, которые заводятся и съезжают с парома. По шаркающим шагам и глухим голосам пассажиров.

Гул из гавани долетал до меня еще до того, как мы к ней подошли. И когда отзвучали последние шаги по трапу, я открываю дверь.

Выскальзываю с парома, словно тень. Склоняю голову в надежде, что никто меня не увидит; да, почти молюсь, пока не смешиваюсь с толпой на берегу. Двигаюсь быстрее, почти бегом, ликуя в душе.

В один и тот же день я уничтожился и восстал.