Секта с Туманного острова - Мариэтт Линдстин

В дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, вошла Кармен Гардель. Юбка на ней была настолько короткой, что казалось чудом, что она прикрыла пах, когда Кармен уселась напротив Освальда. Она оперлась локтями о стол и положила голову на руки. По офису распространился запах духов.

– Тогда приступим сегодня, Франц, или как ты считаешь? – Гардель кокетливо улыбнулась.

– Да, конечно, я только подготовлю персонал. Тебе лучше пока пойти к гостевым домикам и выпить чашечку кофе. Увидимся там.

Гардель запустила руки в копну волос и провела языком по губам.

Неужели Освальд не замечает, что она с ним заигрывает? Это было настолько нелепо, что Софии пришлось прикусить нижнюю губу, чтобы не рассмеяться в голос. Однако Освальд казался совершенно невозмутимым. Вежливым, но холодным.

Она – не его тип. Его заводит нечто совершенно другое.

Что именно, я не знаю.

– София, персонал в сборе?

– Да, сэр.

Весь штат действительно выстроился во дворе шеренгами. В последнем ряду сверкали три красные кепки. Стефана из хозяйственного отдела, который не убрал праздничный шест, отправили проходить «Покаяние». Соответственно, там находились Стефан, Мадлен и Хельге – парень, который чуть не загубил машину Освальда.

София теперь стояла на собраниях рядом с Освальдом. Всегда с блокнотом и ручкой в руках. Положение напротив персонала воспринималось по-другому. Оно придавало ей известный авторитет. Ей были видны их лица, видна их реакция. Сегодня они выглядели несколько взволнованными, как и всегда, когда предстояло нечто новое. Изменения могли затронуть каждого, причем незамедлительно. Могло быть объявлено положение «свистать всех наверх», когда приходилось бросать свою работу и заниматься чем-то более необходимым, иногда круглые сутки. Или же Освальд собирался сообщить, что кто-то провинился, и если намерения у человека не были благими, то собрание могло стать для него роковым.

– У нас находится один из крупнейших специалистов Швеции по пиару, – начал Освальд. – Не вздумайте упустить этот случай, как получилось с Магнусом Стридом. Кармен будет фотографировать вас на рабочих местах и интервьюировать, а потом составит репортаж и брошюру, которую мы разошлем в разные СМИ.

По группе прокатилась волна облегчения. Видеть и ощущать это было удивительным. Буквально за мгновение лица людей разгладились.

– Вы должны выглядеть достойно. Пожалуйста, рассказывайте ей обо всем хорошем, что есть в «Виа Терра». Но не пытайтесь объяснять философские понятия. Этим займусь я сам. Я считаю, что тем, кто проходит «Покаяние», надо на несколько дней снять кепки. Буссе, ты можешь опять включить компьютер в столовой. На время.

Никто ничего не сказал, но кое-где промелькнули легкие усмешки.

– София будет обходить и инспектировать рабочие места, чтобы все выглядело красиво. Я буду в основном находиться с Кармен и нашими гостями. Кстати, важно также, чтобы вы высыпались. Пожалуйста, никаких лунатиков.

Троекратное облегчение: сон, доступ к компьютеру и немного свободного времени. По крайней мере, для Софии.

– Никакой ругани. Не оставляйте во дворе хлам. Проявляйте любезность по отношению к гостям и постарайтесь не натыкаться на нас с Кармен, когда мы придем на ваши рабочие места. Пару дней, о'кей? Я хочу, чтобы вы показали себя с самой лучшей стороны. Вопросы?

Поднялась одна-единственная рука, рука Моны.

– Сэр, означает ли это, что правила, которые ты… вы зачитали на прошлой неделе, больше не действуют?

Освальд остолбенел.

– Ты всерьез? Ты действительно такая тупая?

– Нет, сэр, я только интересуюсь…

Освальд повернулся к Буссе.

– Я сказал что-нибудь об отмене правил?

Тот отрицательно замотал головой. Он выглядел, как ученик-отличник, знающий ответ на трудный вопрос.

– Никак нет, сэр. Вовсе нет.

– Я вообще говорил что-нибудь о правилах, вступивших в силу на прошлой неделе?

– Нет, сэр. Не говорили.

– Хорошо. На мгновение мне подумалось, что я стал забывчив…

Кто-то захихикал, но поспешно взял себя в руки.

– Я сказал только, что от вас ожидается в ближайшие дни хорошее поведение, верно?

– Да, сэр!

– Вы можете протестировать ай-кью у Моны и узнать, подходит ли она вообще для того, чтобы работать здесь. – Освальд обращался к Буссе; тот закивал и сердито уставился на Мону. – Так и договоримся. Мне, вероятно, нет необходимости говорить о последствиях, если кто-нибудь опозорится.

Оставив их, он направился в сторону гостевых домиков. София осталась стоять на месте.

Маленькая группка сотрудников окружила Мону а остальные остались в шеренгах, с любопытством наблюдая за тем, что произойдет дальше. Первыми на Мону набросились Катарина и Анна. Последняя подошла и схватила ее за руку. Катарина встала напротив Моны, которая опускала взгляд все ниже и под конец уставилась в гравий.

– Ты что, совсем безмозглая?

– Решила все нам испакостить, лицемерная старуха?! – воскликнула Катарина и слегка толкнула Мону в грудь.

Та даже не пыталась защищаться, просто продолжая стоять, глядя в землю. София ощутила нечто вроде жалости и сострадания. Кроме того, она боялась, что Мону отправят проходить «Покаяние», а тогда библиотека лишится сотрудника.

– Оставьте ее в покое! – завопила она. – Буссе протестирует ее ай-кью. Разве вы не слышали, что сказал Франц?

Анна и Катарина замешкались и посмотрели на нее с удивлением. Катарина уже открыла было рот, но София опередила ее.

– Разговор окончен. Можете отправляться на рабочие места.

Она ощутила прилив тепла и силы. Подумала: «Вот что значит обладать властью. Я работаю на Освальда, и никто ни черта не может мне возразить, поскольку, раз он ушел, решаю здесь я».

Персонал начал расходиться. Вскоре во дворе остались только София и Буссе.

– У вас есть тесты ай-кью? – спросила она.

– Не знаю. Если нет, найдем в Интернете. Мы с этим разберемся.

В оставшиеся до ланча часы София ходила по поместью и проверяла, все ли делается так, как хотел Освальд. Записывала. Разговаривала с персоналом. В офисе перенесла свои заметки в компьютер, составив список проверок. Ноги побаливали, но ее по-прежнему опьяняло новое понимание своего положения: представитель Освальда наделен кое-какой властью.

* * *

– Как ты разошлась на собрании, – сказал Беньямин, когда она вечером пришла домой.

– Разошлась? Но они ведь накинулись на нее, как идиотки!

– Именно. А ты навела порядок.

Не удержавшись, София рассказала про домик и Карин. Ей просто требовалось поговорить с кем-нибудь, поскольку все это – семейная хроника, история усадьбы и мысль о написании книги – буквально переполняло ее.