Скажи, что тебе жаль - Мелинда Ли

За решеткой. День 3.

Ник ссутулился над подносом с завтраком. Желудок у него выл от голода, но нужно было выждать, пока заключенные более старшего возраста не разберут свои подносы. Как и в школе, здесь можно было многое понять о человеке по тому, где он садился во время приема пищи.

Поначалу он боялся, что каждый зек вынужден примкнуть к какой-нибудь банде, однако потом стало понятно, что на самом деле лишь около трети обитателей блока D состояли в группировках, так что предостережения Босса были не вполне верны. Судя по татуировкам, в блоке были представлены «Арийское братство», «Кровники^[9]» и «Мексиканская мафия», но они держались в стороне друг от друга, будто заключив между собой опасливое перемирие.

Поскольку камеры наблюдения и охранники следили за заключенными круглосуточно и без выходных, они, вероятно, сошлись на том, что стычки в тюремных стенах абсолютно бессмысленны.

Другие сорок с лишним заключенных разбились на социальные группы поменьше. Одна небольшая группка занималась чтением Библии и возносила коллективную молитву перед завтраком. Была даже компания, занимавшаяся учебой, чего Ник никак не ожидал. А один парень, по виду чистый ботаник, бесплатно проводил консультации по юридическим вопросам, чем, по всей видимости, снискал у других зеков уважение и отчасти даже признательность.

Ник по-прежнему держался особняком и старался подмечать все особенности поведения окружающих, ожидая наступления того неизбежного момента, когда ему придется начать контактировать с другими заключенными. Пока же дело ограничивалось лишь молчаливыми оценивающими взглядами.

Он уже уяснил, что тех, кто находится здесь по первому разу, называют мальками.

Ник занял одно из свободных мест в конце стола, на другом конце которого расположилась группа богомольцев. Он обхватил поднос руками, склонил над ним голову и принялся за еду, едва ощущая вкус овсянки, сваренных вкрутую яиц и молока. Порции были маленькими, и, проглотив завтрак, он не почувствовал насыщения. У некоторых других заключенных завтрак явно был обильнее, а один парень постарше, к удивлению Ника, даже разогревал в микроволновке лапшу быстрого приготовления – где-то здесь определенно можно было купить еще еды или выменять ее на что-нибудь.

Ник не ожидал, что здесь будет так… вольготно.

Вроде бы не слишком подходящее для окружной тюрьмы слово, однако хоть ее обитатели и не могли выйти наружу, во внутреннем пространстве блока они действительно вольны были перемещаться как им заблагорассудится. Никого не держали взаперти в тесной камере, и судя по всему, пока ты соблюдал все писаные и неписаные правила – и если никто не точил на тебя зуб, такое положение вещей никого не смущало.

Но вот то, как окружающие продолжали изучать Ника, подсказывало ему, что просто так в покое его не оставят.

Посреди большого помещения он чувствовал себя беззащитным и потому с завтраком покончил очень быстро, после чего отнес поднос на тележку и вернулся на свой матрас. Снова прислонившись спиной к шершавому бетону стены, он почувствовал себя значительно лучше.

Несколько отстающих все еще оставались за столами. Один заключенный протирал столы, другой мыл шваброй пол, еще двое играли партию в шахматы в окружении небольшой группы любопытствующих. Ника подмывало желание подойти к ним и узнать, существует ли у них очередь желающих поиграть и нельзя ли в нее встать, но он пока не решался и наблюдал за ними со своего места. Он все еще привлекал слишком много внимания. Вокруг него нарастало напряжение непонятного для него рода, и каждый раз, когда кто-нибудь из окружающих встречался с ним глазами, он буквально чувствовал кожей, как оно увеличивается.