Не кради мои годы - Мэри Хиггинс Кларк

– Не имею представления, о чем это мне говорит, – ответила Эльвира. – Разве о том, что такое совершенно не свойственно тому Ричарду, которого я знаю. Не могу поверить в происходящее.

– Не свойственно и тому Ричарду, которого знаю я… – Мария прикусила губу, боясь, что голос дрогнет.

– А как Кэтлин?

– Не знаю. Собираюсь позвонить в больницу. Не то чтобы они совсем ничего не говорят, – ответила Мария, глотая комок в горле. – Но, как я уже говорила, сегодня утром они сказали, что мама хорошо спала.

– Ладно, хватит об этом. Я позвоню, если свяжусь с Лилиан или услышу что-нибудь от привратника.

– Не смотри на часы, мне все равно. Пожалуйста, звони мне в любое время. Постараюсь не расставаться с мобильником.

* * *

Спустя несколько минут позвонили в дверь. Это была Лайза Скотт.

– Мария, мы только что вернулись. Видели твою машину у дома. Ллойд собирается сходить за китайской едой. Приходи, покушаем вместе, – предложила она.

– Хорошо, но мне лучше не читать записочки в пирожках счастья, – сказала Мария, слабо улыбнувшись. – Хочу вас видеть. Сегодня не самый лучший день в моей жизни, расскажу вам с Ллойдом все. Буду через пять минут. Сперва хочу позвонить в больницу, спросить, как мама.

– Конечно. Может быть, выпьем по бокалу вина, – пошутила Лайза и добавила: – Или по два.

– Звучит заманчиво. Увидимся.

Смеркалось, и Мария включила наружные огни, потом сходила в кабинет и включила лампы на письменном столе и по бокам дивана. Решив, что не стоит звонить из кабинета отца, вернулась в кухню и набрала номер больницы оттуда. Ответила дежурная медсестра психиатрического отделения. Пауза, последовавшая за вопросом Марии, указала, что ответ медсестры старательно взвешен.

– У вашей мамы был трудный день, пришлось дать ей успокоительное. Теперь она тихо отдыхает.

– Что случилось? – спросила Мария.

– Мисс Лайонс, как вы знаете, идет психиатрическое освидетельствование вашей матери, и я не уполномочена говорить очень много. Она была достаточно возбуждена, но, уверяю вас, теперь спокойна.

Мария не хотела скрывать раздражение в голосе:

– Вы должны понимать, я места себе не нахожу, тревожась за маму. Вы можете сказать мне еще что-нибудь?

– Мисс Лайонс, судья приказал послать ему факс с полным отчетом к двум часам в четверг. Это завтра. Из личного опыта знаю, что адвокат получит копию отчета. В нем будет подробно описано поведение вашей мамы и заключение врача.

Мария поняла, что расспрашивать дальше бесполезно. Осталось лишь вежливо поблагодарить и попрощаться с медсестрой.

Через полчаса, за супом-вонтон она рассказала Ллойду и Лайзе все, что случилось с тех пор, как Ллойд заходил к ней утром:

– Кажется, что сегодняшнее утро было неделю назад. Но теперь у нас не может быть сомнений: Лилиан была в банке для того, чтобы взять рукопись и передать ее Ричарду. Если так и если будет доказано, что они ее фактически украли, могут ли их обвинить в преступлении?

– Без сомнения, могут. Если это будет доказано, их осудят, – ответил Ллойд с воодушевлением. – Похоже, что Джонатан передал рукопись Лилиан на хранение, а Ричард знал или догадался об этом. Не могу понять только одного: как во всем этом замешана Рори? Все было бы просто, если бы она сбежала из-за того, что много лет назад уже совершила преступление и теперь боялась, что копы, начав проверять каждого из нас, вычислят ее.

– С другой стороны, может быть, она действительно как-то в этом замешана, – размышляла Мария. – Если кто-то собирался подставить маму, то это могла быть только Рори.

Лайза, все время молчавшая, вдруг произнесла:

– Мария, это имеет смысл, только если после размолвки с твоим отцом Лилиан захотела бы избавиться от него, чтобы завладеть рукописью. Ты замечала, чтобы Лилиан и Рори секретничали?

– Не могу сказать, чтобы замечала, но, с другой стороны, Рори работала сиделкой мамы всего полгода, когда нашлись те венецианские фотографии. С тех пор Лилиан в дом не пускали. Но не знаю, встречалась ли Рори с Лилиан потом.

– Итак, Рори исчезла двое суток назад. С тех пор ее никто не видел, – медленно произнес Ллойд. – Теперь ты говоришь, что Лилиан вышла из дома чуть раньше девяти сегодня утром и ко времени, когда ты говорила с Эльвирой, то есть приблизительно минут сорок назад, еще не объявилась.

– Верно, – сказала Мария. – Не могу не думать, что, возможно, они с Ричардом где-то отмечают сделку.

– Ты говоришь, что Ричард не появился в полиции. Мне это кажется странным. Ему бы следовало появиться там пораньше, продемонстрировать желание сотрудничать со следствием, чтобы замести следы.

– Ллойд, я разговаривала с медсестрой, и она сказала, что судья требует отчет о психиатрическом освидетельствовании завтра к двум и что у адвоката будет копия отчета. Но я не спросила у тебя, когда ты собираешься получить его?

– Думаю, судья передаст копии мне и прокурору к концу дня, чтобы за ночь мы могли ознакомиться с ним.

– Ты можешь показать его мне, когда вернешься домой?

– Конечно, Мария. А теперь, ради всего святого, попробуй этого цыпленка под кунжутным соусом. Ты едва прикоснулась к супу.

С извиняющейся улыбкой Мария потянулась к блюду, но вдруг зазвонил ее мобильный телефон.

– Надеюсь, это Эльвира, – прошептала она, выхватывая его из кармана, но, увидев, кто звонит, она сказала: – Не поверите, это Ричард. Не хочу отвечать. Посмотрим, оставит ли он сообщение на автоответчике и какую ложь придумает.

Все сидели молча, пока снова не раздался сигнал, свидетельствующий, что поступило голосовое сообщение. Мария прослушала запись:

– Мария, я очень сожалею. Сделал страшную ошибку. Пожалуйста, позвони мне.

– Может быть, стоит ему позвонить… – начал Ллойд, но замолчал.

Девушка спрятала лицо в ладонях, а плечи ее сотрясались от рыданий.

– Не могу с ним разговаривать, – прошептала она. – Не могу.