Жуткое - Блейк Крауч

Он ударил по одной из половинок ногой, надеясь, что от этого удара дерево окончательно развалится.

Но ДСП едва прогнулась.

А вот боль пронзила его ногу.

Повернувшись, детектив еще раз осмотрел помещение в поисках какого-нибудь инструмента.

В углу, под лестницей, он заметил какой-то инвентарь на длинных ручках, прислоненный к стене.

Подойдя и внимательно изучив инструменты, он выбрал кувалду, которую поднял и отнес к помосту.

Грант поставил свечу на пол и свободной рукой постарался отодвинуть помост от стены.

На открывшейся стене из грубого кирпича в неверном пламени свечи двигалась его тень, которая изгибалась и вытягивалась до самого потолка. Кувалда на этом теневом изображении превращалась в деформированную конечность.

Тень двигалась вместе с Мортоном, но у него было ощущение, что она существует сама по себе.

Он бросил внезапный взгляд через плечо, на пианино, но оно оказалось потерянным где-то в темноте.

Грант встал в стойку перед помостом.

Крепко, двумя руками, взялся за кувалду – при этом его правая рука оказалась прямо под самим бойком, а левая на конце рукоятки – и поднял ее над головой.

Удар был такой силы, что он даже не почувствовал, как кувалда прошла сквозь рабочую поверхность – щепки разлетелись в разные стороны, боек врезался в каменный пол, и от удара содрогнулись его руки и пломбы в коренных зубах.

Еще восемь ударов, и помост превратился в кучу щепок для растопки.

Тяжело дыша, полицейский облокотился на ручку кувалды и изучил дело своих рук. Неплохо, но на всю ночь явно недостаточно.

А самое главное, он так и не смог утолить свою жажду разрушения.

Грант поднял свечу, забросил кувалду на плечо и прошел в угол, где пряталось пианино.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что это великолепный экземпляр из красного дерева с медным покрытием на басовых и сопрановых струнах. В молодости это, должно быть, был совершенно изысканный инструмент. Но теперь, спустя десятилетия, лак с него практически сошел и металлические части покрылись ржавчиной.

Детектив прислонил кувалду к одной из его ножек и провел рукой по клавиатуре. Она оказалась грубой в тех местах, где с клавишей обвалилась слоновая кость и обнажилось дерево.

Указательный палец детектива дотронулся до клавиши си первой октавы.

И нажал ее.

Клавиша с трудом опустилась, и впервые за, как мнилось Гранту, десятилетия в подвале раздался одинокий и немощный звук, как будто бы исторгнутый из самых недр старого пианино. Он наполнил помещение подвала и звучал так долго, что Мортона это стало нервировать.

Он все еще звучал, когда дверь в подвал открылась и с верхней ступеньки раздался голос Пейдж:

– Что это было?

– Ничего. Просто добываю дрова.

Повисла тишина.

А потом дверь захлопнулась.

Грант в последний раз взглянул на пианино.

Звук умолк, и теперь был слышен только шум дождя, проникавший сквозь разбитое окно.

Детектив поднял кувалду, занес ее над головой и с грохотом опустил на деревянную крышку и дальше, до самых внутренностей, где от удара в дикой какофонии стали рваться струны.

Инструмент стойко сопротивлялся.

Грант купался в этом.

Он поднял кувалду и ударил еще раз.

И еще раз.

И еще.

И еще…