Жизнь по закону Мёрфи - Бекки Чейз

– Зачем ты вообще вышла из коттеджа? – продолжил нападки Сатир, делая шаг в сторону и закрывая обзор. – Ты хоть понимаешь, что здесь начнется через неделю? И каждый раз ты будешь на звук выстрелов кидаться? Я ведь действительно могу вколоть тебе транквилизатор, Фарелли разрешил.

Проигнорировав угрозу, я нахмурилась. В том, что отец был готов прибегнуть к радикальным методам, я ни разу не сомневалась. Гораздо сильнее волновал тот факт, что за неделю мне не уговорить Сатира уехать. Господи, как же хотелось не видеть охоты и просто жить вместе!

– Тейлор, ты меня хотя бы слушаешь? – Сатир скрестил руки на груди, демонстрируя, что в этот раз все серьезно и я не отделаюсь дешевыми угрозами.

Камера на трейлере слева, над моей головой, мигала красным, фиксируя каждый шаг. Издалека донесся смех охранников – они привычно патрулировали периметр. Каждый квадратный метр под наблюдением – легко не скрыться. Мне в принципе не дадут оказаться за забором, даже если угнать машину и сбить шлагбаум. Отсюда не сбежать. Если только не найти во всем этом функционирующем механизме слабые места. Они точно есть, не бывает идеально отлаженных процессов.

– Покажи мне все, – потребовала я.

Сатир удивленно вскинул бровь.

– Лесли, я серьезно!

– Тебе это не понравится, – он нахмурился, понимая, что я не шучу.

– Мне уже не нравится! Но я хочу знать, на что подписываюсь.

– А ты подписываешься? – его бровь удивленно изогнулась – он все еще гадал, в чем подвох.

Я кивнула.

– Так… просто? – Сатир по-прежнему не верил.

– А ты ожидал целую церемонию? – я пожала плечами. – Ну, ладно. Я, Тейлор Фарелли, беру тебя и всю эту… адскую кухню…

Сатир расхохотался, сгребая меня в охапку и не давая закончить, но меня понесло.

– Или у вас надо расписываться кровью? – я попыталась освободиться от объятий.

– Тейлор, заткнись, – Сатир меня не отпускал.

Я его не слушала, продолжая нервно выдвигать гипотезы:

– Что, кровавая подпись – не вариант? Неужели перед продажей души дьяволу есть испытательный срок? Так я смогу…

Сатир не дал мне закончить, заткнув рот единственным действенным способом. Это был наш первый поцелуй на людях. Кто-то присвистнул и что-то одобрительно выкрикнул по-русски, а Священник и Молчун, закончившие проверку прицелов, принялись палить в воздух. Из упрямства я не собиралась отвечать и плотно сомкнула губы. Пусть видит, что я не смирилась легко. Сатир фыркнул – его позабавила неуступчивость – и, не тратя время на сантименты и уговоры, больно ущипнул меня за ягодицу. Я возмущенно приоткрыла рот, и это стоило мне самообладания – едва язык Сатира коснулся моего, все доводы были забыты. Реальность медленно растворялась, как утренний туман. Окружающие звуки, прохладный ветер, запахи леса и даже мои благородные цели – все отошло на второй план. Я больше не вырывалась, ощущая, как кольцо рук приятно сдавливает мою талию. Уступив под его напором, я ответила на поцелуй, млея от привычных, но до сих пор не приевшихся прикосновений. Ловя ртом горячее дыхание Сатира, я осознала, что именно так хотела жить. Не думать ни о чем, лишь чувствовать – как волоски на теле становятся дыбом, как учащается ритм сердца, как холодеет внизу живота. Я продолжала стоять, зажмурившись, даже когда Сатир отстранился, но его серьезный голос вернул меня к реальности:

– Ты отдаешь себе отчет, что обратного пути нет?

Нехотя открыв глаза, я обвела площадку задумчивым взглядом и поняла, что определилась с выбором. Не нужно себя ломать. Выход есть всегда. И пусть придется лгать и делать вид, что я принимаю то, чем живет Сатир. Я не оступлюсь. И все изменю. Охоты не будет, и мы сможем жить без крови на руках и угрызений совести. И чтобы начать, мне вовсе необязательно уезжать отсюда. Если я дистанционно организовала день рождения, то и связаться с детективом – плевое дело.

– Узнав обо всем, ты не сможешь отказаться и все бросить, – предупредил Сатир.

Вместо ответа я широко улыбнулась.