Смерть от воды - Торкиль Дамхауг

— Вильям?

Он пришел из гостиной.

— Надо открыть, — сказала она и показала на конверт.

— Наверно.

Казалось, ему не очень хочется. Она осторожно сжала толстый конверт. В нем лежал твердый предмет. И вдруг у нее возникло подозрение.

— Нет, невозможно… — Она глотнула кофе, сунула руку в конверт и вытащила мобильник.

Вильям уставился на него.

— Ее? — спросила она.

— Положи обратно. Не трогай! Надо, чтобы полиция взяла его без наших отпечатков…

— Уже поздно.

Она включила его:

— Ты знаешь ПИН-код?

— Лисс, по-моему, не стоит.

— Хочу посмотреть, — отрезала она.

Она села за стол:

— У нее часто код был — дата рождения.

Лисс попробовала и ошиблась.

— А как насчет твоего?

Он назвал четыре цифры. И тоже не сработало.

— Сдаюсь, поехали в полицию.

Она попробовала в последний раз. Свой день рождения. Дисплей замигал.

— Черт! — крикнула она и протянула ему телефон. Он искал сеть. Аккумулятор почти разрядился. Она открыла меню.

— Лисс, пусть этим займется полиция.

Она его не услышала, посмотрела список звонков. Последний звонок — исходящий. Одиннадцатого декабря в 19.03. Она схватила ручку и лист бумаги.

— Что ты делаешь? — Казалось, он дрожит не меньше ее.

— Мне нужен этот список звонков.

Она открыла сообщения. Все время записывая. Нашла сообщение, отправленное ей: «Не занимай праздник Ивана Купалы. Перезвоню». Когда она закончила писать, набралось полных две страницы.

— Ты не доверяешь полиции?

— Тебя что, впечатлило, как они отлично работают? — спросила она и заглянула в папку с фотографиями.

— Она редко фотографировала на телефон, — сообщил Вильям. — Летом она купила хорошую цифровую мыльницу. Носила ее всегда с собой.

Похоже, так и было. Последняя фотография сделана четырнадцать дней назад, в ресторане. Лицо Вильяма в желто-коричневом цвете.

Он коротко улыбнулся:

— «Второй этаж». Вечер нашей помолвки. Я ее удивил.

Лисс открыла список видео и замерла.

— Что такое? — Вильям встал и подошел к Лисс.

Она показывала на дисплей. Последняя запись сделана двенадцатого декабря в 5.35.

— На следующий день после того, как она пропала…

— Послушай, Лисс, я же сказал, мы должны сдать его немедленно.

Она не ответила. Включила видео.

В помещении темно, трудно разглядеть детали. Зажигается фонарик, — видимо, его держит тот, кто снимает. Освещается пол. Какие-то газеты, бутылки. Кто-то лежит, крепко привязанный.

— Майлин, — вскрикнула Лисс и прикусила губу.

Увеличение, фонарик светит в лицо. И тут же голос Майлин: «Это ты, тут свет?»

— Что с ее глазами?.. — прошептала Лисс.

Глаза сестры были изранены, они слепо смотрели на свет и не мигали. «Что ты делаешь? Снимаешь меня?»

Камера быстро выхватывает всю комнату, какие-то ящики у стены, колесо рядом с двумя бочками. Возвращается к лицу Майлин.

«Пес…»

Она произнесла еще что-то, нечетко. Потом крикнула: «Лисс!»

Все прервалось. Потом кусочек здания.

* * *

В тот вечер я сидел в темноте на пляже, слушал шум прибоя и уже был готов решиться. Пойти вперед и исчезнуть в ночи, дать волнам себя поглотить и погрузить во мрак, где финикиец и другие утопленные тела разлагались водой.

И тут у каменной лестницы появилась фигура. Я подозревал, что это Йо. Он прошел в темноте, не заметив меня, прошелестел по песку. Я видел, что он раздевается. Худое белое мальчишечье тело в холодном свете луны. Я подождал, когда он совсем разденется, потом встал и сделал вид, что оказался там случайно. Он стоял, смотрел на море и все еще меня не замечал. В одной его кроссовке была записка. Там было что-то вроде «Забудьте меня» большими неровными буквами. Он хотел утопиться. Я спас его, Лисс. Он спас меня. На пляже в ту ночь, под шум прибоя, доходившего до наших ног, мы дали друг другу обещание, не говоря при этом ни слова.