Президент пропал - Джеймс Паттерсон

Джейкобсон за рулем. Алекс сидит рядом со мной в задней части салона внедорожника; между нами подвешен пакет с препаратом. Стас – напротив.

У меня на коленях ноутбук, на экране – видео, спутниковая трансляция. Я вижу городской квартал, лос-анджелесскую промзону. Большую часть территории занимает одно большое здание, утыканное дымовыми трубами. Некий завод.

Темно. Часы в углу экрана показывает 02.07. Это было часа два назад.

Сквозь крышу и окна прорываются шары оранжевого пламени. Половина завода обваливается. Целый квартал исчезает в облаке черно-рыжего дыма.

Ставлю видео на паузу и навожу курсор на свернутое окошко в углу экрана.

По щелчку мыши оно раскрывается до полного размера. Окошко разделено на три части, и в середине – Кэролайн, она в Белом доме. Слева – Элизабет Гринфилд. Справа – Сэм Гэбер, министр внутренней безопасности.

Я надел наушники и подключил их к ноутбуку, так что слова моих собеседников слышны только мне.

– Ладно, я все видел, – говорю. – Начинайте с самого начала.

Голос у меня сиплый, в голове из-за препарата – туман, как с похмелья. Пытаюсь стряхнуть его и сосредоточиться.

– Господин президент, – обращается ко мне Гэбер. – Взрыв произошел около двух часов назад. Мощность взрыва невероятная. С пожаром еще борются.

– Расскажите о компании.

– Это подрядчик Министерства обороны, сэр. Один из самых крупных. У них множество объектов по всему округу Лос-Анджелес.

– Они чем-то выделяются?

– Конкретно на этом заводе производили разведывательные самолеты.

В чем тут связь? Подрядчик Минобороны… Самолеты разведки…

– Жертвы?

– По предварительным оценкам, погибших десятки, не сотни. Взрыв произошел посреди ночи, так что на территории завода находилась в основном только охрана.

– Причина? – Я стараюсь свести свое участие в беседе к минимуму.

– Определенно газ, сэр. Отнюдь не обязательно диверсия. Взрыв газа – обычное дело.

Поднимаю взгляд на Стаса – тот, моргнув, отворачивается.

– Вы ведь не просто так сообщили мне об этом инциденте.

– Верно, сэр. Компания связалась с Министерством обороны. Их техники настаивают, что нечто изменило настройки в скорости откачивания и работы клапанов. Возникла перегрузка соединений и швов газопровода. Причем саботаж совершен не вручную. На таких предприятиях охрана строже, чем в правительственных учреждениях.

– Удаленно.

– Есть такое подозрение, но определенно ничего сказать нельзя.

Спорю, я знаю, кто на такое способен. Украдкой бросаю взгляд на Стаса: тот, не подозревая, что я слежу за ним, поглядывает на часы.

– Догадки?

– Очевидных нет, – говорит Сэм. – Делом занимается КЭРКПСУ.

То есть команда экстренного реагирования на кибер-атаки, которым подвергаются промышленные системы управления.

– Сэр, в две тысячи одиннадцатом и две тысячи двенадцатом китайцы пытались внедриться в наши газотранспортные системы. Может, сейчас им удалось? Если они раздобыли реквизиты пользователя системы, то в самой системе могут творить что угодно.

Значит, китайцы? Не исключено.

– Думаю, вопрос номер один – это допускаем ли мы…

Смотрю на Стаса – тот глядит в окно.

Кэролайн подхватывает:

– …Не «Темные века» ли это? – Поняла, что в присутствии Стаса я не хочу болтать лишнего. Как всегда, она читает мои мысли и заканчивает их за меня.

Я задал вопрос, потому что хочу знать. А еще потому, что хочу услышать ответ министра внутренней безопасности. Сэм – из круга посвященных. Про вирус информацию слила не Кэролайн, не Лиз Гринфилд. То есть двоих из восьми подозреваемых я уже исключил.

Сэм Гэбер – из оставшихся шести.

Шумно выдохнув, он недоверчиво качает головой.

– Господин президент, миссис Брок небезосновательно полагает, что сегодня – тот самый день.

– Правильно.

– Она не называет источник таких сведений.

– Правильно, – повторяю.

Подождав немного, Сэм сознает, что большего ему не скажут. Склоняет голову набок – и все, больше никак не реагирует.

– Что ж, ладно, сэр, если дело обстоит так, то признаю: выбор времени подозрителен. И все же не могу не заметить, что выглядит все иначе. «Темные века» – это вредоносная программа, вирус, который мы обнаружили.

Строго говоря, не мы его обнаружили. Нам его продемонстрировали – Стас с Ниной. Правда, Сэм этого не знает. Он даже про Стаса не знает.

Или знает?

– Диверсия на заводе больше похожа на хакерскую атаку вроде адресного фишинга, – продолжает Сэм. – Надо только получить доступ к реквизитам сотрудника фирмы: прислать зараженный имейл, чтобы человек открыл вложение или прошел по ссылке. Далее на его компьютере устанавливается вредоносный код, открывающий хакеру доступ к имени и паролю пользователя, и прочей секретной информации. Стоит извлечь их, и можно совершить что угодно – вроде сегодняшней диверсии.

– Откуда нам знать, что «Темные века» действует иначе? – нажимает Кэролайн. – Мы не можем утверждать, что этот вирус не заразил наши системы тем же путем. Мы вообще не знаем, как он проник в них.