Моя сестра Роза - Джастин Ларбалестьер

Через четыре недели после того, как мы приземлились в Нью-Йорке, я снова пишу и стираю свой список.

1. Следить за Розой.

Роза, Роза, Роза, Роза. Хорошая новость в том, что пока худшие ее поступки – это побег из дома, дерзкое поведение с полицейскими и воровство. Она украла перо со шляпы у дамы из церкви, а еще корейскую куклу и бусы, которые, как она утверждала, ей подарила Сеймон. И вранье, бесконечная череда вранья. Все это – обычное Розино поведение. Но ни одной мертвой морской свинки. Или кого‐то еще. Ни одной странной новой записи в моем дневнике.

Плохая новость в том, что Роза угрожала Соджорнер. Она дважды ходила к ней на занятия по Библии и не сказала мне об этом. Она говорит, что Соджорнер теперь и ее подруга тоже. Джорджи считает, что Роза пытается свести меня с ума. Что мне нельзя на это вестись. Я так и не могу решиться серьезно поговорить о Розе с Салли и Дэвидом. К чему приведет этот разговор?

2. Мне нужно спарринговать.

Я дрался! Я дерусь! И буду драться! У меня зависимость. Спарринг поглощает меня еще сильнее, чем тренировки. Я не думаю ни о чем, кроме защиты, атаки, контратаки. Я вижу только своих соперников, их глаза, их кулаки в перчатках.

На какую‐то наносекунду Роза исчезает из моих мыслей. Все, чему я учился раньше, – ничто по сравнению с рингом. С ударами. С защитой. Со всем, что там происходит. Теперь я знаю, что такое бокс. Знаю, как слабо – и в то же время как сильно – я контролирую собственное тело. Мне не приходится думать перед тем, как я бью. Это происходит само собой. Я научился этому. Я боксер.

Дайдо под впечатлением от моих успехов. Я сам под впечатлением от моих успехов. Джейсон мечтает встретиться со мной на ринге. Я не рассказал родителям про спарринги, а это в некотором смысле тоже вранье. Я должен с ними поговорить.

3. Мне нужна девушка.

Соджорнер – мой друг. Она просто невероятная. Классно боксирует, умная, забавная. Не как Лейлани, спокойнее. Рядом с ней я расслабляюсь. Это если не считать тех моментов, когда я представляю себе, каково было бы обнимать ее, касаться ее тела… М-да. Я пытаюсь не думать, как превратить ее из подруги в мою девушку. Этого не случится. Я не верю в Бога и не буду притворяться, что верю.

4. Я хочу домой.

Уже не так сильно. Нью-Йорк довольно крутое место, но это не дом. Правда, я слишком давно не был дома.

Сегодня у меня второй бой с Тупорылым. Он старался не выходить на ринг против меня. Наверное, ему неловко. Один трехминутный раунд. На этот раз он вполне владеет собой, но по‐прежнему все делает медленно. Я замечаю, куда он смотрит, как движутся его плечи, задолго до того, как он бьет. От него легко уворачиваться. Он пытается двигаться быстрее, но получается неаккуратно.

– Смотри в глаза, не на перчатки! – напоминает Дайдо.

Я вижу перед собой только налитые кровью белки Тупорылого: он быстро-быстро хлопает глазами, чтобы сморгнуть пот. Звучит гонг, мы останавливаемся, касаемся друг друга кулаками, отступаем, снимаем перчатки и шлемы.

– Отличная работа, – говорит нам Дайдо и отводит Тупорылого в сторону, чтобы разобрать его недочеты.

Я в восторге. Это было легко. Тупорылый не вышел из себя. Я не стал бить менее аккуратно в ответ на его неаккуратные удары. Мы оба боксировали лучше, чем в тот первый раз. Я тяжело дышу. Кажется, что прошло меньше трех минут. Я хочу еще драться. Лучше всего с Соджорнер. Она очень быстрая. Она не подсказывает, куда будет бить.

– Че, – окликают меня, когда я выбираюсь с ринга. Похоже на голос Салли. Я оборачиваюсь. Это Салли.

Господи. Моя семья в полном составе стоит в спортзале и пялится на меня. Салли, Дэвид и Роза, а с ними Макбранайты. На Сеймон зеленые перчатки. Майя машет мне рукой. Ситуация, прямо скажем, неловкая. Лицо у меня и так горело от физического напряжения, а теперь горит еще сильнее. Я чувствую, что каждый мой прыщ вот-вот извергнется, словно вулкан. Роза широко улыбается.

– Мы подумали, ты захочешь с нами поужинать, – произносит Салли. Так холодно она со мной еще никогда не говорила. – Мы заказали столик в ресторане за углом, нас там ждут через пятнадцать минут.

Дэвид молчит. У него поджаты губы.

– Это один из наших любимых ресторанов, – говорит Джин, словно меня только что не поймали на том, чего я обещал не делать. Может, он не знает. Может, он как раз и предполагал, что раз я занимаюсь боксом, то он увидит меня на ринге.

– Заманчиво, – говорю я.

– Отличная работа. – Дайдо треплет меня по плечу. – Особенно кросс. При хуке у тебя левая рука опускается, а подбородок задирается. Но в целом все гораздо, гораздо лучше.

– Это мои родители, – говорю я, потому что было бы странно не познакомить их с ней. – Дайдо – мой тренер. Она очень крутая.

– У тебя много родителей. – Она улыбается четверым взрослым и протягивает руку Дэвиду, а тот ей улыбается своей самой обворожительной улыбкой.

– Я Дайдо, – говорит она и краснеет, пожимая ему руку.

– Я Дэвид, отец Че. Очень рад с вами познакомиться.

– Я Салли. – Салли протягивает руку, и Дайдо моргает, вспоминая, что ей нужно отпустить ладонь Дэвида и перестать на него пялиться. Салли представляет всех остальных. В ее голосе снова чувствуется тепло.

– Я Роза, – сообщает Роза, прежде чем это успевает сделать Салли. И делает реверанс. – А Че правда дрался? Он победил? Похоже, что победил.

– Да, он дрался. Не победил, потому что это не соревнование, а просто способ понять, кто что умеет, – говорит Дайдо. – Он хорошо выступил. Че – настоящий боец, но с головой. Отличное сочетание. Вы можете им гордиться. А теперь извините, мне пора.

– Ты очень предан своему делу, Че, – говорит Джин. – Проводишь пятничный вечер в спортзале.

Я улыбаюсь, не понимая, как ему ответить на это в присутствии родоков.

– Хороший спортзал, – говорит Лизимайя. – Я ожидала совсем другого. Так чисто, так много женщин.

– Да, – говорю я, – не как в традиционных спортзалах. Я такие не люблю. Многовато тестостерона.

Салли и Дэвид молчат.

– Эм-м, пожалуй, я переоденусь.

– Мы подождем у входа, – говорит Салли, и они с Дэвидом уходят.

Я стою, обливаясь потом. Роза и двойняшки смотрят на соседний ринг. Там дзюдоистки. Они борются лежа. Сеймон хихикает.