Судебные ошибки - Скотт Туроу

Эрно содержали в запертой палате окружной больницы. Когда судебные приставы ввезли его в зал в кресле-каталке, Ларри подошел посмотреть, не может ли чем-то помочь. Эрно со старческой неторопливостью встал, Ларри и приставы помогли ему взойти на свидетельское место и туда же подняли кислородный баллон. Эрно наотрез отказался разговаривать с Мюриэл до дачи показаний, и Ларри полагал, что Эрдаи будет рад поболтать с ним — полицейский с полицейским, каким, возможно, считал себя до сих пор. Пока приставы удалялись, а Эрно вставлял трубки в нос, Ларри стоял, положив руку на темную ореховую загородку, и любовался Церемониальным залом, где совершались церемонии официального введения судей в должность и слушания по предоставлению гражданства США. Он любил атмосферу прошлого, сохранявшуюся в старом здании суда, хоть и продолжал враждебно относиться ко всему остальному в федеральной судебной системе.

— Стало быть, рак легкого? Эрно, ты куришь?

— Курил в детстве. И на службе во Вьетнаме.

— И давно ты узнал, что у тебя это?

— Кончай притворяться, Ларри. Я знаю, что ты уже просмотрел все мое досье.

Досье тайком привезли из Редьярда накануне вечером. Но если бы Ларри признался в этом, половину персонала тюрьмы и прокуратуры можно было бы привлечь к суду. К тому же знакомиться с данными о состоянии его здоровья было обязанностью Мюриэл. Они почти до трех часов ночи листали досье, разузнавая об Эрдаи все, что только можно.

Ларри спросил у Эрно, как поживает его семья.

— Судя по сегодняшней газете, жена знавала лучшие дни.

— А дети?

— Детей у меня нет, Ларри. Не получилось. Только племянник. А как твои? Два парня, верно?

— Верно, — подтвердил Ларри. Описал успехи обоих, но понял намек Эрно на то, кто раньше уделял другому больше внимания. Однако кое-что Ларри помнил. Он полез в карман, достал зубочистку и протянул Ларри. Тот, не скрывая удовольствия, тут же сунул ее в уголок рта.

— В тюрьме их не увидишь. Держу пари, Ларри, ты не думал о зубочистке как о смертоносном оружии.

— Там она, может, и оружие.

— Там ею могли бы выколоть тебе глаз.

— Как белый, бывший полицейский, живет там при таких нравах?

— Живу, Ларри. Деваться некуда. Я никому не мешаю. Единственным моим преимуществом было знание, что можно жить и в невероятно жутких условиях, как я в детстве. Люди в этой стране, Ларри, чувствуют себя слишком в безопасности. Но ты никогда не находишься в безопасности. Как этого хотелось бы служителям закона.

Ларри взял это на заметку. Он уже извлек из разговора несколько сведений, которыми немедленно поделится с Мюриэл. Эрдаи спросил, как поживает он.

— В общем, Эрно, ночью я почти не спал. Знаешь, почему?

— Догадываюсь.

— Чего я не могу понять, какой смысл тебе заваривать эту кашу.

Эрно на секунду сжал губы вокруг зубочистки.

— Понимаю, Ларри, что ты над этим думаешь, но если б ты приехал в Редьярд, получив мое письмо, я бы сказал тебе все, как сказал им. Это правда, Ларри. Мне жаль, что это выставляет тебя и твою подружку в неприятном свете, но я не первый, кто решил привести дела в порядок перед концом.

Тебя и твою подружку. Ларри взял на заметку и это. Эрно многое слышал, общаясь с полицейскими в баре Айка. Слегка раздраженный, Ларри перестал притворяться дружелюбным и устремил мрачный взгляд на Эрдаи, чего тот, видимо, ожидал. Непроницаемый, непоколебимый Эрно не отворачивался. Ларри никогда его, в сущности, не понимал. Не думал, как глубоко уходит в воду айсберг. Не видел в Эрно человека, способного открыть стрельбу в баре или лгать для забавы. Но теперь понял. В мире полно озлобленных людей вроде Эрно, стремящихся свести счеты, с кем только смогут, перед тем, как лечь в гроб.

Когда Ларри повернулся к нему спиной, Мюриэл только что торопливо вошла в зал. Томми Мольто, ведший вместе с ней дело Гэндолфа — тогда ее начальник, теперь подчиненный, — шел следом. За ним Кэрол Кини, инспектор по апелляционным делам, занимавшаяся этим делом несколько лет, пока оно бродило по инстанциям. Толстый Томми выглядел, как всегда, суровым. В лице его начинало появляться что-то бульдожье, но Ларри всегда нравился Мольто, работавший, не щадя сил. Кэрол же казалась совершенно испуганной, тонкие губы ее были плотно сжаты. Этой хрупкой блондинке, получившей диплом юриста года три-четыре назад, требовалось раскопать все подробности, когда Артур подал ходатайство. Она же просто положила его Мюриэл на стол, сказав, что, возможно, ей будет легче добиться успеха с судьей Харлоу. Все советовали Кэрол не думать об этой оплошности, но Ларри знал, что в прокуратуре у нее нет никаких перспектив.

Рейвен, появившийся с хорошенькой белокурой помощницей, подошел к севшей за стол Мюриэл, опередив Ларри на шаг-другой. И не дав ей разобрать набитый портфель, торопливо заговорил о свидетельнице, ждущей снаружи. Мюриэл, видимо, спала не больше двух часов, но казалась воодушевленной предстоящим испытанием. Несмотря на то, что ее мордовали в утренних газетах и по телевидению. Преподобный доктор Карнелиэн Блайт из Саут-Энда, видевший в каждой несправедливости к негру эквивалент рабства, уже взялся защищать права Ромми. Готовил демонстрацию и утром давал интервью на ступенях здания суда, используя Гэндолфа для подкрепления своих нескончаемых жалоб на жестокость полицейских округа Киндл. Фамилии Шланга он, видимо, и не слышал до вчерашнего дня.

— Не стоит, Артур, — произнесла Мюриэл. — Я не стану выражать сомнений, что она получила это нелепое письмо. Вызывать ее не нужно.