Синдром Коперника - Анри Лёвенбрюк

— В качестве основного блюда рекомендую говяжью вырезку с приправами.

«Затишье» оказалось отделанным под дерево местным ресторанчиком в стиле старого бистро, где царил дух пузатых и розовощеких поваров XVIII века. Оригинальное убранство состояло из всякого старья, кое-где его дополняли мазки ар-деко и провансальского колорита.

— Хорошо. Поверю вам на слово.

— Выпьете вина, Виго?

— С удовольствием.

— Тогда выбирайте.

Я сильно сомневался, что готов взять на себя такую ответственность, зато мне хотелось произвести хорошее впечатление, казаться уверенным, независимым и способным выбрать подходящее вино. Короче, я не желал выглядеть закомплексованным шизофреником. Заглянув в винную карту, я без колебаний остановился на «пессак-леоньяне» разумной выдержки.

Аньес сделала заказ. Официант бесшумно удалился с меню под мышкой.

— Министерство внутренних дел платит мне недостаточно, чтобы ужинать здесь каждый вечер, но время от времени я сюда захожу. Здесь прекрасная кухня.

— Поверю вам на слово… Тут очень мило.

— Да. Хозяин — настоящий филантроп.

Я не очень-то понял, зачем она так сказала. Филантроп? Я не уверен даже, что мне ясен смысл этого слова. Может, она просто хотела, чтобы я расслабился…

Улыбнувшись, она предложила мне свои сигареты. И я не удержался. Мы курили разные марки, но иногда меня тянет к переменам.

— Ну как, Виго, вы освоились в квартире, несмотря на весь мой бедлам?

— Да-да, не беспокойтесь. Спасибо. Вы знаете, ваше гостеприимство много для меня значит…

— Прошу вас, мне это только приятно. Компания мне не повредит…

— Скажите, Аньес, вы уверены, что ваш муж не нагрянет невзначай?

Она улыбнулась.

— Так вы весь день тряслись от страха?

— Ну, скажем, я действительно думал об этом. Мне было бы нелегко объяснить ему, как я там очутился…

Она забавно поморщилась.

— Вам нечего бояться. После вчерашней ссоры он уехал к родителям в Швейцарию. Вряд ли скоро вернется…

— А, по-вашему, у вас с ним все… Я хочу сказать… правда все кончено?

— Ах вот оно что! — сказала она, кладя сигарету на край пепельницы. — Вы собираетесь меня допрашивать?

— Но ведь… Я так мало о вас знаю. Вы вовсе не обязаны отвечать. Но я даже не знаю вашей фамилии.

— Не беда! — усмехнулась она. — Похоже, что скоро я верну себе девичью фамилию!

— Какую же?

— Девичью фамилию? Феджер. Аньес Феджер.

— Мне приходило в голову, что у вас средиземноморская внешность…

Она подняла глаза к потолку.

— А из какой вы страны?

— Из Алжира.

— Аньес — мало похоже на алжирское имя.

— У отца не было денег, чтобы сменить нашу фамилию. Вот он и подумал, что с французским именем мне все-таки будет полегче.

— Ужасно, когда приходится скрывать свое происхождение, стыдиться своей фамилии…

— Но я вовсе не стыжусь своей фамилии! — возразила она. — Отец не строил никаких иллюзий насчет патологического расизма французов, Виго, вот и все. Но своей фамилии я не стыжусь. Меня зовут Аньес Феджер.

Я кивнул. В конце концов, ей еще повезло. Ведь я не уверен, что у меня вообще есть фамилия…

— Ладно, но на мой первый вопрос вы так и не ответили. Вы считаете, что у вас с мужем все кончено?

— Какой вы настырный, Виго… Я сказала вам еще вчера. Уже не меньше двух лет мы пытаемся найти выход, но, похоже, разрыв — единственное решение. К тому же, я думаю, Люк не смог смириться с моей работой в полиции, а я пока не собираюсь оттуда уходить. Так что, пожалуй, все действительно кончено. Но давайте сменим тему?

— Вы все еще влюблены в него?

Она распахнула глаза:

— Что за вопрос! Для начала с чего вы взяли, что я вообще была в него влюблена?

Я пожал плечами.

— Вы же поженились…

— А разве нельзя пожениться без любви?

— Как раз ваш случай? — настаивал я.

— Так или иначе, я никогда не признавалась ему в любви.

По тому, как она это произнесла, я почти поверил, что она никогда и никому не признавалась в любви.

Официант принес вино. Я попробовал, сделал знак, что оно подходит, и он наполнил наши бокалы. Улыбаясь краешком губ, Аньес чокнулась со мной.

Она достала еще одну сигарету. Я последовал ее примеру протянул ей зажигалку.

— Я сегодня уже выкурила целую пачку, — призналась она покаянным видом. — Но, как вы говорите, не одно, так другое…

Я пожал плечами:

— В сравнении с моим эсхатологическим страхом сигаретой меня не испугать…