Родная кровь - Чеви Стивенс

Я не могу усидеть на месте. Мне нужно двигаться, нужно ходить туда-сюда. У меня ноги болят от этой постоянной ходьбы, от этой агонии ожидания. Наверное, вас раздражает, что я бегаю по вашему кабинету. Видели бы вы меня дома – я мечусь от окна к окну, то поднимаю жалюзи, то опускаю. Подметаю пол и бросаю пыльный совок в углу комнаты. Набиваю рот печеньем с арахисовым маслом, потом мчусь на второй этаж к компьютеру, чтобы проверить форум на сайте о Кемпинговом Убийце, перехожу с сайта на сайт, пока у меня не начинают болеть глаза. Постоянно звоню Эвану. Он уговаривает меня заняться йогой, сходить в спортзал, выгулять Олешку, а я начинаю ссориться с ним по пустякам. Так мне становится легче.

Мой стол завален листиками из блокнота, исписанными трясущейся рукой. Но это не помогает. Я не обращаю внимания на электронные письма, касающиеся работы. Да, я пытаюсь выделить время на восстановление мебели, пытаюсь продержаться, но уже чувствую, что теряю контроль.

Как только я вернулась с нашего последнего приема, к моему дому подъехали Билли и Сэнди. Открыв дверь и увидев их мрачные лица, я почувствовала, как меня бросило в холодный пот.

– Что случилось?

– Давайте зайдем внутрь, – сказал Рейнолдс.

– Скажите мне, что произошло! – Я заглянула ему в глаза. – Что-то с Элли?

– С ней все в порядке.

– Эван…

– С вашей семьей все хорошо. Давайте войдем в дом. У вас есть кофе?

Налив им кофе, я прислонилась к столу, чувствуя, как острый край столешницы врезается мне в спину. Я обхватила руками горячую чашку, глядя, как Билли отхлебывает кофе. Сэнди к своей чашке и не притронулась. На ее белой блузке виднелось пятно, волосы спутались, под глазами пролегли темные круги. Выглядела она отвратительно.

– Он убил кого-то?

Макбрайд мрачно посмотрела на меня.

– Вчера в лесу под Камлупсом, в заповеднике Гринстоун, пропала девушка, поехавшая туда на пикник. Ее парень был найден убитым.

Я уронила чашку, и кофе пролился на джинсы Сэнди, но она даже не посмотрела вниз, не отвела от меня глаз. Никто не сдвинулся с места.

– О господи! – Я прикрыла рот руками. – Вы уверены? Может быть…

– Он. главный подозреваемый. Гильзы, обнаруженные на месте преступления, соответствуют его оружию.

– Это я виновата.

– Нет, это не так, Сара. Джон сам принял это решение, – возразил Рейнолдс.

Макбрайд промолчала.

– И что мы теперь будем делать? Что с этой девушкой?

– Полиция осматривает окружающую территорию в поисках трупа.

– Вы думаете, она уже мертва?

Оба промолчали.

– Как ее зовут?

– Мы еще не сообщали ее имя журналистам… – начал Билли.

– Я не журналистка. Скажите мне, как ее зовут.

Билли покосился на Сэнди.

– Даниэла Сильван. Ее парня звали Алек Пантон, – ответила она.

Мое сознание заполонили образы: девушка бежит по лесу, кустарник царапает ей ноги, Джон гонится за ней, сжимая в руках ружье. Сколько времени пройдет, пока он пришлет мне куклу с ее волосами?

Я смотрела на разбитую чашку, на лужицу кофе на полу и никак не могла прийти в себя.

– Какого цвета у нее волосы?

Они молчали. Я подняла голову, чувствуя, как меня сковывает ужас.

– Какого цвета у нее волосы?

Рейнолдс кашлянул, готовясь ответить, но Сэнди опередила его.

– Темно-рыжие. Длинные волнистые волосы.

У меня закружилась голова, и я схватилась за край стола. Вскочив, Билли поддержал меня под руку, приобняв за плечо.

– Вы в порядке, Сара?

Я покачала головой.

– Хотите выйти на свежий воздух?

– Нет. – Я глубоко вздохнула. – Сейчас все пройдет.

Рейнолдс прислонился к столу рядом со мной, потирая ладонями плечи. Макбрайд так и источала злость.

– Думаю, это я виновата. – Я повернулась к ней.

– Никто не виноват. Он убийца. Никогда не знаешь, что его спровоцирует.

– Но он никогда не совершал нападения так рано. Сейчас только май.

Белки глаз Сэнди испещрили красные прожилки, радужка из темно-синей стала почти черной, кожа обветрилась.

– Я думаю, из-за того, что я не взяла тогда трубку, он опять вышел на охоту.

– Мы не знаем, что…

– Просто признайте это, Сэнди. Ведь вы думаете, что это моя вина.

– Да, я думаю, то, что вы не отвечали на звонки, спровоцировало его. Нет, я не думаю, что это ваша вина.

На мгновение меня охватило сладкое чувство победы. Я заставила ее признаться, что она думает на самом деле. Но потом я поняла весь ужас ситуации.

– Сколько им было лет? – Я повернулась к Билли.

– Алеку двадцать четыре, а Даниэле двадцать один.

Двадцать один.

Я представила, как их родители узнают об этом, и закрыла глаза руками.

«Просто не думай об этом. Не думай об этом».

– Что мы теперь будем делать?

– Мы не можем засечь сигнал его мобильного, но на всякий случай хотели попросить вас позвонить ему.

Взяв телефон со стола, Рейнолдс передал его мне.

– Как я должна действовать? – спросила я, набирая номер.