Меч Гидеона - Дуглас Престон

«Ему нужна помощь — что ж, я помогу. Уберегу его от преследователей, избавлю от мучений, от необходимости совершать поступки один другого невероятнее. Но как? Как ему помочь?»

Свернув за угол, она оказалась на Парк-авеню. Ливрейный привратник «Уолдорфа» распахнул перед ней двери, и она шмыгнула внутрь. Остановившись в центре огромного холла, Орхидея попыталась отдышаться. Взяла себя в руки, подошла к стойке. В памяти вовремя всплыла их вымышленная фамилия.

— Мистер Телл вернулся? Я миссис Телл.

— Сейчас позвоню в номер.

В номере не брали трубку.

— Я подожду его в холле, — сказала она.

«Должен же он вернуться, если вещи здесь».

Орхидея вытряхнула из пачки сигарету и приготовилась закурить.

— Прошу прошения, — донеслось от стойки, — курить в холле не разрешается.

— Знаю, знаю. Я выйду на улицу. — Но закурила она по пути к двери, чтобы их позлить.

Девушка делала затяжку за затяжкой, сердито вышагивая перед отелем взад-вперед. Докурила сигарету до фильтра и бросила окурок себе под ноги прямо перед носом у привратника, достала и зажгла следующую. Бродяга, обосновавшийся перед сквером церкви Святого Варфоломея, знай себе напевал под гитару. Чтобы убить время, она перешла улицу и стала слушать.

Мужчина в тонкой бесформенной полушинели перебирал струны и пел, сидя по-турецки на асфальте. Рядом лежал раскрытый футляр от инструмента, в него прохожие набросали уже немало мятых купюр.

Ноги еле держат, о Господи

Видно, смерть нашла подлеца…

Здорово у него получается! Лица не разглядеть — он низко склонялся к своей старой гитаре, да еще нахлобучил бурую шляпу, но скрипучий голос, печально повествующий о тяготах жизни, брал за душу. Ей даже показалось, что он поет не о себе, а о ней. Орхидее сделалось грустно и одновременно хорошо. Поддавшись порыву, она достала доллар и положила в футляр от гитары. Бродяга кивнул, не прерывая пения.

Ноги еле держат, о Господи.

Видно, смерть нашла подлеца…

Я не против сдохнуть, о Господи,

Если б не слезы мальца…

Последний горестный аккорд — и песне настал конец. Он отложил гитару и поднял голову.

Она удивилась, увидев перед собой азиата, к тому же очень даже ничего собой, без присущих братии уличных менестрелей признаков алкоголизма и наркомании, наоборот, с ясным и глубоким взглядом. Приобретенный на улице инстинкт тут же подсказал, что перед ней не бродяга, а нацепивший зачем-то тряпье серьезный музыкант.

— Вы отлично исполняете, вам раньше не говорили? — вырвалось у нее.

— Спасибо.

— Где вы научились так играть?

— Я апостол блюза. Я живу блюзом.

— У меня самой порой бывает такое же настроение…

От его пристального взгляда она покраснела. Он собрал деньги в футляре, спрятал их в карман, положил в футляр гитару и защелкнул замочек.

— На сегодня хватит, — сказал бродяга. — Пойду глотну кофейку в «Старбакс» за углом. Не возражаете составить компанию?

«„Не возражаете составить компанию“… Наверное, он студент колледжа Джуллиард, пробующий себя в суровой уличной обстановке. Да, не иначе», — размышляла Орхидея.

Ей понравилось его церемонное обращение, так резко контрастирующее с внешней запущенностью. В ней еще не погасла злость на Гидеона.

«Хорошо бы, он увидел меня с этим „апостолом блюза“ — это послужило бы ему хорошим уроком».

— Не возражаю, — отозвалась она. — Почему бы и нет?