6-я мишень - Максин Паэтро

Мы с Конклином стояли в гостиной Тайлеров. С того момента, как миссис Дивайн принесла соседке попавшее не по назначению письмо, прошло пятнадцать минут.

На Элизабет Тайлер записка произвела эффект атомной бомбы. Теперь сходный эффект переживала и я.

Мы заходили к Дивайнам сразу после похищения, и мне запомнился их кремовый особняк в викторианском стиле, почти идентичный дому Тайлеров. В тот раз нам открыла домработница, Гваделупа Перес, которая и сообщила на ломаном английском, что хозяева в отъезде.

Тогда, девять дней назад, мне и в голову не пришло, что Гваделупа Перес, найдя подсунутое под дверь письмо, просто-напросто отложила его вместе с остальной почтой Дивайнов.

Откуда нам было это знать? И тем не менее на душе было тяжело, я чувствовала себя виноватой.

— Вы хорошо знаете Дивайнов? — спросил Конклин, обращаясь к Генри Тайлеру, нетерпеливо расхаживавшему по комнате. Отовсюду — со стен, столиков, пианино — на нас смотрела Мэдисон. Фотографий было множество — праздничные, семейные, портреты.

— Но ведь это же не они! Дивайны не имеют к похищению никакого отношения! — взорвался Тайлер. — Мэдисон пропала! Ее нет! — Он схватился за голову, но так и не остановился. — Поздно! Теперь уже поздно!

Я отвела глаза. Посмотрела на столик, посреди которого лежала написанная печатными буквами записка. Буквы были такие большие, что я без труда могла прочитать текст с расстояния в пять футов.

«Ваша дочь у нас.

Позвоните в полицию, и она умрет.

Почувствуем слежку, и она умрет.

Сейчас Мэдисон жива и здорова.

Ведите себя тихо, и с ней не случится ничего плохого.

Эта фотография первая. Каждый год вы будете получать новую фотографию Мэдисон. Может быть, она даже позвонит вам. Может быть, даже вернется.

Будьте благоразумны. Никакого шума.

И однажды Мэдисон скажет вам спасибо».

Вложенный в конверт вместе с запиской снимок был отпечатан на дешевом принтере примерно через час после похищения девочки. Мэдисон выглядела на нем чистенькой и опрятной; на ней были синее пальто и красные ботиночки.

— Мог ли он узнать, что мы не получили записку? Мог понять, что мы не собираемся нарушать его требования?

— Я не знаю, мистер Тайлер, и не могу строить предположения…

Меня оборвала Элизабет Тайлер. Заговорила она с таким напряжением, что на шее проступили жилы.

— Мэдисон такая умница. Она такая одаренная — вы и представить себе не можете. Поет. Играет. Она была самым счастливым ребенком на земле. А как она смеялась…

И что? Может быть, ее изнасиловали? Может быть, ее держат прикованной к кровати в каком-нибудь грязном подвале? Может быть, она голодна и ей холодно? Может быть, ей страшно? Что она думает о нас? Ждет ли еще? Или, может быть, все уже позади и ее душа в руках Божьих?

Мы только об этом и думаем.

— И мы должны знать, что случилось с нашей дочерью. А вы должны сделать все, что только в ваших силах. И даже больше. — Элизабет Тайлер посмотрела мне в глаза. — Вы должны вернуть Мэдди домой.