6-я мишень - Максин Паэтро

Это был Джо. Джо. Никого на свете я не хотела увидеть так сильно.

— Сколько раз говорить одно и то же… — Сердце прыгало как сумасшедшее. Я вышла из машины и захлопнула дверцу.

— Не подкрадываться к вооруженному полицейскому?

— Вот именно. Для чего существуют телефоны? Или у тебя на них аллергия?

Джо смущенно улыбнулся, но так и остался стоять на тротуаре.

— Даже не поздороваешься? Ты такая крутая, Блонди.

Я вовсе не чувствовала себя крутой. Скорее, наоборот — слабой, несчастной, беззащитной. На глаза навернулись слезы. Только бы удержаться. Только бы не выдать слабости. Я побарабанила пальцами по капоту. Хмуро посмотрела на Джо.

Он выглядел великолепно.

— Извини. А я вот рискнул. — Он обезоруживающе улыбнулся. — Надеялся повидаться с тобой. Ладно, как дела?

— Лучше не бывает, — соврала я. — Ты же знаешь. Вся в работе.

— Да уж знаю. Все газеты только о тебе и пишут.

— Они пишут, а я не знаю, закончу ли когда-нибудь это дело. — Я невольно рассмеялась. — А ты как? — Я понемногу оттаивала. Перестала барабанить по капоту. И даже повернулась к Джо. — Что нового?

— Тоже был занят.

— Что ж, у кого дел хватает, тому неприятности не грозят. — Я заперла машину, но так и не шагнула к Джо, предпочитая держаться на безопасном расстоянии. «Эксплорер» вместо дуэньи — почему бы и нет? Я еще не решила, как быть с Джо.

Он улыбнулся.

— Ты, как всегда, права, но вообще-то я хотел сказать, что пытаюсь начать новую жизнь.

Это еще что такое? Что он сказал?

Сердце скакнуло и провалилось куда-то. Колени стали вдруг ватными. И тут меня осенило — Джо так прекрасно выглядит, потому что влюбился в кого-то. И прилетел сюда, чтобы сообщить об этом лично, а не по телефону.

— Не хотел звонить, пока все не решу. — Его голос вернул меня к действительности. — Но продвинуть рапорт оказалось не так-то легко — система тормозит.

О чем это он?

— Я подал заявление на перевод в Сан-Франциско.

Я облегченно выдохнула. С души словно камень свалился. Я смотрела на Джо и едва сдерживала слезы. Из памяти всплывали картины нашего прошлого, обрывки чудесного романа, и остановить их у меня не было сил. Но вспоминались почему-то не моменты близости, а те милые, домашние эпизоды, когда, например, Джо пел в душе, а я подглядывала за ним в зеркало. Или как он ел кашу, заслонив рукой тарелку, как будто кто-то мог отнять ее у него, — он вырос в большой семье, с шестью братьями и сестрами, и ни у кого не было исключительных прав на что-либо. Я думала о том, что Джо единственный человек, который позволял мне выговориться и не ждал, что я все время буду сильной. А ведь было еще и многое другое, и оно тоже навечно осталось в памяти — счастье любви, когда его руки сжимали меня, и я чувствовала себя маленькой и невесомой, и как покойно и легко было засыпать в его объятиях.

— Меня заверили, что вопрос будет решен положительно, но точно пока ничего не известно… — Он не договорил и несколько секунд только смотрел на меня. — Господи, Линдси, ты даже не представляешь, как я по тебе соскучился.

Порыв ветра с залива смахнул слезы с моих щек, и я вдруг поняла, что бесконечно благодарна Джо за этот неожиданный визит. И за ночь, что ждала нас впереди. В баре у меня все еще стояла непочатая бутылка «Курвуазье». А на тумбочке — массажное масло… Я представила, как ветерок будет остужать наши тела, разгоряченные одним лишь ощущением близости друг друга… как потянутся руки… как пройдет по ним ток первого прикосновения…

— Почему бы тебе не подняться наверх? — сказала наконец я. — Не на улице же разговаривать.

Джо шагнул ко мне, и по лицу его как будто прошла тень. Он осторожно положил руки мне на плечи.

— Я очень хочу подняться, но тогда пропущу свой рейс. Мне лишь нужно сказать, чтобы ты не забывала… не ставила на мне крест. Пожалуйста.

Он привлек меня к себе, и я инстинктивно напряглась, сложила руки на груди и наклонила голову. Я не хотела смотреть на него. Не хотела поддаваться его чарам. Не хотела быть слабой. Потому что за три минуты успела прокатиться по всем русским горкам Джо Молинари.

Всего неделю назад я заставила себя порвать с ним именно из-за этого проклятого трюка — вот он здесь, и вот его уже нет.

Ничего не изменилось!

Меня охватила злость. Я не могла позволить Джо провести тот же фокус. И поэтому, посмотрев ему в глаза в последний раз, отстранилась:

— Извини. Мне жаль. Правда. На минуту приняла тебя за другого. Уходи. Так будет лучше. И счастливого полета.

Взбегая по ступенькам к дому, я слышала, как он зовет меня. Но не остановилась. Не оглянулась. Я вставила ключ в замок и одновременно повернула ручку. Захлопнула за собой дверь и быстро поднялась к себе.

И все-таки, войдя в квартиру, подошла к окну. Я отвела штору и еще успела проводить взглядом его машину.