Старая ратуша - Роберт Ротенберг

Охранник вытащил ключи. При звуке металлического бряканья Дент повернулся спиной и послушно подождал, когда с него снимут наручники.

После ухода охранника Дент, развернувшись к Грину, пожал плечами. Он выглядел как человек, который провел в тюрьме несколько недель. Его жидкие клоунские волосы были сальными, лицо небрито и ногти обгрызены. Во взгляде его голубых глаз зияла пустота.

— Доброе утро, детектив, — мрачно произнес он.

— Как дела, мистер Дент? — Когда Дент входил, Грин в знак приветствия встал. Теперь он вновь сел и вытащил из пиджака пару сигарет.

— Бывает и хуже. — Дент сел на противоположный металлический стул и опустил голову. — Я добился, чтобы нас с Брэйсом перевели на пятый этаж, в больничное крыло. Подальше от всех этих панков и шума. Убирать судна не так уж сложно. Там есть телевизор со спортивным каналом. Вот чертовы «Листья», а?

Грин улыбнулся. В начале января «Листья» провели невероятную серию победных матчей и вновь включились в борьбу за первенство. Город был вдохновлен игрой своей команды, и радио буквально разрывалось от звонков полных оптимизма болельщиков, заявлявших, что они от радости чуть ли не «писают сине-белым». Даже отец Грина стал поговаривать, мол, неплохо бы сходить на один из матчей.

Не вышло. Как и следовало ожидать, в середине января команда вновь сдала позиции, чем вызвала бесконечную горечь у отца Грина. Разговоры о походе на хоккей стихли. По новой папиной теории, главной проблемой команды был слишком молодой вратарь, в то время как в воротах должен стоять опытный ветеран.

— Ну почему команды из какой-то Тампы или Каролины должны выигрывать Кубок Стэнли? — с досадой воскликнул он несколько дней назад после четвертого подряд поражения «Листьев». — У них там даже и катков-то небось нет.

— Да брось ты, пап, — отозвался Грин. — «Листья» ничего не выигрывают уже с 1967 года.

— Знаю, знаю, — отозвался отец. — Но я все жду. Я умею ждать.

— Мой отец ярый болельщик «Листьев». — Грин передал Денту спички. — С ума сходит, когда они проигрывают.

— Тренера надо менять, — заметил Дент. — Видели вчерашнюю игру? Остается две минуты, а он ставит третьего центрального на вбрасывание.

Грин кивнул, подвинул Денту пенополистироловую чашечку в качестве пепельницы, намеренно оставив на дне немного воды. Дент зажег сигарету и сделал несколько глубоких затяжек. Грин терпеливо ждал.

— Брэйс так ни черта и не говорит. — Дент выдохнул дым в сторону. И уставился на стену. — Словно язык проглотил. Поначалу было жутковато, а теперь я привык. Даже не знаю, что делать, если он вдруг возьмет да заговорит.

— По-прежнему пишет записки? — поинтересовался Грин.

— Да. В своей тетради. Уже всех нас приучил. Пишет нам маленькие записки. А когда играем в бридж, просто делает знаки руками.

— Вами как-то интересовался?

— А зачем ему? Я следую вашему совету, детектив. Сам рассказываю о себе, когда есть настроение. Словно на приеме у психотерапевта. Я даже на койке лежу почти все время. Будто хожу к настоящим психотерапевтам, куда меня в свое время направляли. — Дент расхохотался гортанным смехом, который прервался приступом кашля. — Пока все не полетело в тартарары.

— И вы не нагрели их на полмиллиона долларов…

— Что теперь говорить. — Дент затянулся сигаретой.

— Что он читает? Газеты?

— Просто пожирает их. До дыр. И все кроссворды пишет своей ручкой.

— Книги?

— Все, что привозят на тележке. Детективы, романы, биографии. Ему, похоже, все равно.

— Что-нибудь еще?

— Больше ничего. Проще сокамерника я еще не встречал.

Грин откинулся на спинку стула и посмотрел Денту в глаза. Дент отвел взгляд в сторону. Наконец, смущенный наступившей тишиной, он посмотрел на Грина, но тут же опустил голову. Бросил наполовину выкуренную сигарету на бетонный пол и придавил ее ботинком, скрипнув подошвой по цементу.

— Вы неглупый человек, Дент. Как думаете, почему он замкнулся?

Дент поднял окурок и потер его обгоревший конец о подошву ботинка.

— Трудно понять, — сказал он наконец.

Грин почувствовал определенную симпатию Дента к Брэйсу.

— Почему бы не попробовать?

— Я помню, какой он был в эфире — вот уж умел говорить-то. Может, просто устал от болтовни, надоело.

— Ну, такую версию мы слышали, — отмахнулся Грин.

Дент пожал плечами. Закатав левую штанину, он запихнул окурок в носок вместе с целой сигаретой.

— Он будто бы совсем неплохо себя ощущает.

— Говорил что-нибудь о своем деле?

— Написал, что совещание суда с адвокатами сегодня днем. Поэтому мы сейчас беседуем?

— Он говорил, что судья — Саммерс?

Дент напрягся.

— Проклятый Саммерс! — выпалил он. — Мистер «морской академик». Ненавижу его. Он как-то дал мне шесть месяцев за украденную пачку аспирина.

Грин усмехнулся:

— Это тогда вас пытался остановить молодой сотрудник магазина, а вы толкнули его на стеклянную дверь?

— Да. Но, как бы там ни было, Саммерс большая свинья, — буркнул Дент.

— Нам известно, что Брэйса навещает его адвокат. А еще кто-нибудь?

Дент покачал головой.

— Он еще с кем-то общается?

— Только с двумя — теми, что играют с нами в бридж. Да с мистером Ежом — лучшим охранником в «Доне». Благодаря ему наших партнеров по бриджу тоже переселили на пятый. А теперь он и сам туда перебрался. Говорит, что он наш телохранитель.

— Расскажите мне о ваших партнерах по бриджу.

Дент пожал плечами:

— Да ничего особенного. Один — старик с Ямайки, ждет суда за убийство. Другой — местный дед. Вроде был учителем. Жена, дети и все остальное. Потом опять начал пить.

— Что они говорят о Брэйсе?

Дент вновь пожал плечами и буркнул:

— Говорят, чертовски хорошо играет в бридж.

— Предварительное слушание — в мае, — сказал Грин.

Дент потер лицо руками.

— Послушайте, детектив, сейчас я в больничной палате и побуду там до конца первенства. Это примерно в конце мая. А потом — все. Как только хоккей закончится, я хочу убраться из «Дона».

— Будем надеяться, Брэйс до того времени заговорит. — Сунув руку в карман, Грин достал пачку ментоловых конфеток.

— Будем надеяться, «Листьям» все-таки будет за что побороться, — ответил Дент. Он насыпал себе в ладонь горсть мятных конфеток и отправил в рот. Остальные исчезли у него в рукаве. Он встал и пнул дверь в заметно ободранное место. — Хорошо бы охрана пошевелилась, — сказал он. — А то, если меня долго не будет, ребята могут что-то заподозрить.