Старая ратуша - Роберт Ротенберг

— Что это за хрень? — прошипел Пил, вырывая повестку из рук Кенникота. — Завтра в суд придут мои адвокаты, и мы разнесем все это в пух и прах.

— Черта с два. Есть материальные улики.

— И какие же?

— Брэйс и Торн побывали у тебя за неделю до ее убийства.

— Ну и что?

— Ты тогда предложил Брэйсу миллион долларов.

— Я уже это говорил.

— Ты не сказал, что виделся с Торн на следующий день. — Хоть это и было предположением, Кенникот не сомневался, что он прав.

Пил помрачнел.

— Ты не спрашивал. — Он все еще держал в руке стакан. Поболтав в нем лед, поднес к губам.

— Я сейчас спрашиваю. Будешь говорить или хочешь давать показания в суде? — Кенникот подошел ближе, чтобы понять по запаху, что в стакане, однако запаха не уловил.

Пил потопал своими лыжными ботинками по лежащей возле двери металлической решетке.

— Ну зачем тебе понадобилось так поступать со мной именно сегодня? Чтобы собрать здесь всю эту ораву, я потратил десять тысяч долларов. Здесь люди из всех рекламных агентств Торонто.

Кенникот не отрываясь смотрел Пилу прямо в глаза.

— Хорошо, хорошо. — Пил пострелял вокруг своими маленькими глазками, чтобы убедиться, что они одни. — Кэтрин хотела, чтобы я забрал контракт. Она не хотела, чтобы Брэйс его подписывал.

— Почему? Ты предлагал ему кучу денег, лимузин по утрам, огромный отпуск и свободные понедельники.

— Да, знаю.

— Я проверил состояние банковских счетов Торн и Брэйса — деньги бы им не помешали.

— Знаю.

— Торн покупала вещи на распродажах, чуть ли не по комиссионкам ходила. Все говорят, что Брэйс особо деньги не считал. Она должна была прийти в восторг от твоего предложения.

Пил сделал большой глоток из своего стакана и посмотрел Кенникоту в глаза.

— Ну и?.. — спросил Кенникот.

Пил наигранно вздохнул.

— Я уже сказал тебе, офицер Кенникот, она не хотела этой сделки.

— А я сказал тебе, что это противоречит здравому смыслу.

Запрокинув голову, Пил допил содержимое стакана.

«Воду пьет, — решил Кенникот. — У него сушняк после выпитого накануне».

— Давай выйдем на улицу, — предложил Пил.

Он открыл тяжело брякнувшую дверь пожарного выхода, и они вышли навстречу зимним сумеркам. После захода солнца температура стала стремительно падать. Кенникот съежился от холода. Начинался снег. Большая парковка погрузилась в темноту, и скопление дорогих машин напоминало спящих коров.

— Так в чем дело?

— Кэтрин была частью сделки. — Пил вытащил прозрачную бугристую упаковку жвачки и выдавил из нее одну подушечку. — Мы подыскали ей работу помощника продюсера одной из воскресных передач. Рано утром. Ее почти никто не слушает. Великолепный вариант для дебюта. Она даже начала раз в неделю репетировать. В домашней студии одного из друзей Брэйса.

Кенникот кивнул. Он знал, что сейчас Пила лучше не прерывать. Нужно дать ему возможность все сказать самому. В воздухе витал уютный запах дымка. Глядя на стоянку, Кенникот начал машинально подсчитывать стоимость припаркованных там машин.

— Кэтрин было тяжело, — продолжал Пил.

Кенникот вспоминал, что удалось узнать о жизни Торн. О ее неизменном распорядке. О привычке много не тратить.

В голосе Пила ощущалась грусть.

— Однажды она сорвалась. — К изумлению Кенникота, коротышка вдруг, распахнув лыжную куртку, оттянул вниз ворот свитера. — Вот что она мне сделала. — На шее Пила виднелись глубокие следы царапин. И, судя по всему, приобрел он их уже довольно давно. — Ногтями, — пояснил он, хотя это и так было ясно.

— Где это произошло?

Пил отправил жвачку в рот.

— Гм…

— Где?

— У них в квартире.

— Исключено, — резко возразил Кенникот. — Я просмотрел все видеозаписи вестибюля.

— Я проходил через цокольный этаж. Там есть дверь, которую она оставляла открытой — подкладывала кирпич.

Пил и Торн? Едва ли можно представить более невероятную пару.

— Как часто вы виделись? — спросил Кенникот.

«И что только люди не вытворяют со своей жизнью!..» — вздохнул он про себя.

— Каждый вторник, по утрам. — Пил уже отвечал покорно-безучастным тоном. — В восемь.

— В восемь, — эхом отозвался Кенникот. Он вспоминал составленное им расписание недели Торн. Лучше времени для любовного свидания не придумаешь. — Как раз в то время, когда всей стране известно, что Брэйс в студии, — добавил он.

Пил сверкнул глазами на Кенникота. Будто стряхнув с себя грусть, он вдруг разозлился.

— Поработай мозгами, Кенникот.

Кенникот рассмеялся.

— Говори, Пил. Тебе же нравится хвастаться своими победами.

— Это не относится к Кэтрин.

Кенникоту надоели бесконечные шарады.

— Хватит с меня, Пил. Ты шастал к ней раз в неделю, пока Брэйс бывал на эфирах…

— Брэйс все знал. И поощрял это.

— Поощрял? Ну ты даешь, Пил.

Выдавив из прозрачной упаковки очередную подушечку жвачки, Пил отправил ее в рот.

— Это не то, о чем ты думаешь. У Кэтрин была проблема. Не многие о ней знали. Я помогал.

Теперь уже разозлился Кенникот.

— Послушай, Пил! У тебя была с ней интрижка, а Брэйс об этом узнал. Теперь ты пытаешься прикрыть свою…

— Заткнись, Кенникот, — оборвал Пил. — Мы познакомились в Обществе анонимных алкоголиков. Я был ее попечителем. В течение первого года мне было известно лишь ее имя. Я и понятия не имел, кто она такая. Потом Кэтрин заговорила. Так я познакомился с Брэйсом. — Пил яростно жевал жвачку. — У Кэтрин начался рецидив. Жуткая вещь. Мы подумали, работа поможет повысить ее самооценку, вернуть самоуважение. Как первый шаг. — Он выплюнул жвачку в сугроб.

Кенникот вспомнил, как этот коротышка, поболтав свой стакан со льдом, залпом опорожнил его. Точно заправский алкоголик.

— А ты как долго уже не пьешь? — спросил он.

— Пять лет. Я был очень плох. Почти все тогда потерял.

Кенникот кивнул.

— Мне ничего не известно о том, как случилось, что она умерла. Хочешь вызвать меня в суд, чтобы похоронить ее дважды? Валяй. — Пил с характерным резким звуком застегнул «молнию» на лыжной куртке. — Но учти: это будет уже на твоей совести. — Он дернул тяжелую дверь и удалился в теплое шале.

Через мгновение дверь, в очередной раз громко лязгнув, закрылась за ним. Окинув взглядом темную стоянку с шикарными авто, Кенникот понял, что ему ничего не остается, кроме как уныло брести по холоду к машине.