Вкус страха - Джереми Бейтс

Стояла глубокая ночь. Сквозь щели в крыше Скарлетт разглядывала россыпь невероятно далеких звезд. Это помогало ей отвлечься от ужасов положения, в котором она оказалась, заставляло думать о вещах более масштабных, более философских, чем это похищение, давало возможность почувствовать, что Конго — не такая уж огромная страна, просто клочок леса на крошечной планете. Более того, все ее беды казались на удивление ничтожными в общем масштабе — в масштабе вселенной возрастом в пятнадцать миллиардов лет.

Скарлетт ерзала на холодном каменном полу, безуспешно пытаясь пристроиться поудобнее. Ей даже удалось ненадолго уснуть, но она уже давно проснулась. Где-то за левым глазом снова начала долбить мигрень. Казалось, будто изнутри скребут в черепе ложкой. Но она ничего не могла с этим поделать. Аспирина здесь не было. Других обезболивающих — тоже. Оставалось только улыбаться и терпеть. Впрочем, это не так и трудно. У нее в голове было полно куда более серьезных мыслей — завтра ее может ожидать смерть. Звезды помогают отвлечься, но не в силах заставить забыть об этом.

Скарлетт жалела, что не может узнать, который час или хотя бы скоро ли рассвет. Эти скоты-террористы отобрали ее золотые часы. Она сама купила их после того, как ее первая попытка сыграть в романтической комедии завершилась грандиозным кассовым провалом. Она решила сделать себе дорогой подарок, чтобы поднять настроение. Там же, в «Тиффани» на Родео-драйв, она попросила сделать гравировку: «Тебе от меня». Сэл много месяцев донимал ее вопросами, от кого это «от меня». Она ему так и не сказала. Это была своего рода шутка. Теперь, похоже, шутка сыграла против нее. «Террористу от Скарлетт».

Кто-то вскрикнул. Это было больше похоже на какое-то слово, чем на простое ворчание, но она не могла разобрать, что именно это было за слово. Она села, морщась от головной боли. В скудном освещении она еле могла различить очертания остальных. Сэл лежал на скамье. Миранда и Джоанна прижались друг к другу, словно две ложки, в дальнем углу. Гром лежал ближе к двери, в стороне от остальных.

Вскрик повторился. На этот раз он больше напоминал стон. Он доносился с той стороны, где спал Гром. Кошмар? Или ему больно? Скарлетт встала и осторожно подошла к нему.

— Гром? — тихо позвала она, коснувшись его плеча. — Эй, с тобой все в порядке?

Он вздрогнул и проснулся.

— Тшш… Это я. Скарлетт. Ты кричал во сне.

Он попытался сесть, но, кажется, ему не хватало на это сил. Это ее встревожило.

— Гром, что с тобой?

Она потрогала его лоб. Он был горячий и потный. Господи, что у него может быть? Лихорадка денге? Сонная болезнь? Хорошо еще, что это, скорее всего, не малярия. Насколько она знала, симптомы малярии проявлялись где-то через неделю.

Она вспомнила ранку на его руке. В темноте ее было трудно отыскать, но она нащупала плотный, разбухший узелок чуть выше его левого запястья.

— Сколько тебе лет? — спросил он слабым голосом.

Вопрос ее удивил.

— Тридцать, — ответила она и на мгновение вспомнила о вечеринке, которая так и не состоялась. — Гром, посмотри на свою руку. Что случилось?

— Просто укус.

— Кто тебя укусил?

— Мне тридцать шесть.

— Гром, тебе нужно… — она хотела сказать «к врачу», но поняла, как нелепо это может прозвучать.

— Я не женат.

«Не бредит ли он?» — подумала Скарлетт и нежным движением убрала волосы с его лба. Она решила, что хотя бы может составить ему компанию.

— Почему? — спросила она. — Почему ты не женился?

— Был в отношениях десять лет. Потом не торопился снова начинать все всерьез. Думал, у меня вагон времени, — он облизал губы и тяжело сглотнул. — Ты давно замужем?

— Уже четыре года.

— Какой же он везучий чувак…

— Спасибо, Гром.

— А еще он редкая сволочь.

Это замечание так удивило Скарлетт, что она невольно рассмеялась, но тут же опомнилась и бросила тревожный взгляд в сторону Сэла. Спит ли он? Или лежит и слушает их?

— Спиногрызы есть? — спросил Сэл.

— А?

— Дети?

— Нет.

— В Австралии бывала?

— Пару раз в Сиднее с новыми фильмами. Ну и странные у вас там звери. Почему они все прыгают?

— Страна большая. Наверное, прыгать получается быстрее, чем ходить.

— Ты всегда жил в Брисбене?

— Вырос в Канберре, в столице. Там мои родители познакомились. Мама классная. Вы с ней сошлись бы. Она с детьми работает… в детском саду.

— А твой отец? Он тоже детей учит?

— Иностранный дипломат. Его как-то пригласили в школу, где работала мама, чтобы грузить детей политикой или что-то в этом роде. А ее приставили к нему сопровождающей. Через несколько месяцев они поженились. В Канберре отец был в командировке всего на три года. Когда Госдепартамент его отозвал, мы должны были уехать вместе с ним. Но у мамы заболела сестра, и мы остались.

Он зажмурил глаза, словно от боли.

— Тебе надо отдохнуть, — сказала Скарлетт.

— Нет, так легче. Разговаривать… — он снова открыл глаза; даже в темноте они, казалось, отливали синевой. — На следующий год отца избрали в Конгресс. Он был очень занятым человеком. А из Лос-Анджелеса в Канберру летать очень долго и через несколько часовых поясов. В общем, ничего не вышло.

— Они развелись?

— Так бывает. Но мама у меня классная. Она снова вышла замуж и счастлива.

— А твой отец? Он женился снова?

— Дважды. Был помолвлен в третий раз, когда его убили.