Притяжение смерти - Александр Сергеевич Онуфриенко

Или… Марти не виделся с Кайлом больше недели. А вдруг это кто-то из уже умерших? Но кто? Ричи, Пит, Марго, Адам, имя которого он узнал уже после его смерти? Марго Кларк отпала сразу – она не знала Кайла. Они хоть и жили в одном городке, но учились в разных школах. Марго – в Новой надежде, Кайл – в Шотленде. На счет остальных Марти ничего не мог предположить.

– Ты его все равно не знал, – сказал Кайл в пустоту. – Хотя в твоей школе учился.

– Адам Гарсен?

В ужастиках после слов, сказанных таким тоном, обычно раздается оглушающий раскат грома и молнии на миг озаряют небо, но на кухне, где сидели Кайл и Марти, даже не скрипнула дверца. Эта давящая, ядовитая тишина буквально разрывала Марти на куски, заставляя тело съеживаться от холода, а пот вырисовывать огромные влажные круги в районе подмышек.

По мере разговора Марти и Кайла рот у последнего все сужался и сужался, пока не стал таким тонким, что почти сливался с остальным лицом.

В ответ Кайл лишь кивнул. И вновь повисло молчание. Марти заметил, как у друга вновь задергался левый глаз. Казалось, будто он едва сдерживает гнев и готов в любой момент, когда этого меньше всего ожидаешь, перевернуть стол, выбросить стул в окно, разбить о стену телефон и закричать во всю глотку. Но он молчал, глядя куда-то в стену, Марти сидел с опущенной головой и сложенными на макушке руками и надеялся, чтобы Кайл, наконец, нарушил тишину, сам же он боялся и не знал, что сказать.

Вдруг Кайл резко опустил голову вниз и уставился на что-то под столом.

– А ну кыш от меня, пушистое дерьмо! – Через секунду от глухого удара кот выбежал из-под стола и у двери вздыбился, оскалив зубы и зашипев так, словно увидел призрак.

– Я тебе что сказал? Кыш, иначе на улицу выброшу! – Кайл пригрозил коту кулаком, тот, видимо, понял угрозу и скрылся в соседней комнате, откуда позже донеслись его трения челюстью о дверной косяк.

– Задрал уже, – проговорил Кайл к превеликому облегчению Марти. – Хоть убей, не понимаю, зачем мать завела этого дурачка. Она, походу, сама не знает. Вроде никогда кошек не любила, а тут принесла в дом эту морду, причем не абы какую, а породистую, и теперь сам все видишь.

Марти с сочувствием смотрел на друга в ожидании, что он еще скажет.

После недолгой паузы Кайл продолжил негодовать:

– И ведь никому он не сдался уже через год. То его мать чуть ли ни каждую неделю сама купала, шампуни специальные подбирала, корма ему дорогие со складов заказывала, кастрировали в конце концов…

Тьфу ты, какой смысл в этом был! Ведь сейчас что? Ходит как призрак по дому, трется о каждый угол, с матерью и со мной спать перестал, словно мы ему надоели, так еще и трахаться захотел, самец недоделанный. Вроде кастрированный, но ведет себя как… – Кайл махнул рукой. – Еще и мать заставляет мыть его каждые две недели, сама же только гладит и изредка кормит. Повесила на меня это хвостатое чудище, будто я его для себя заводил. Как нужна ей моя машина, так она сразу общая, а чуть кот, так он вдруг мой все это время был!

– Неудивительно, что вы так часто ссоритесь, – сказал Марти тихим голосом.

– Да, – прискорбно ответил Кайл. – Последнее время все через жопу идет. С бабушкой поругались из-за машины, видите ли, не хочет она видеть это корыто, как она выразилась, у себя во дворе, ставь, мол, в гараж его. Если бы все так было просто!

Отчим постоянно ремонтирует свой драндулет в моем гараже, видимо считает, раз усыновил меня, значит гараж отныне и его тоже, а он мне от родного отца достался! Какое он вообще право на него имеет? А мою приходится оставлять во дворе этого дома или возле бабушкиного, смотря где живу. Мать приходит домой поздно вечером, еды наготовит на один ужин, на завтра уже не остается, раздаст указания и спать уйдет. И все остальное ложится на нас с отчимом, а он в свою очередь не чурается все на меня спихнуть.

И даже не знаю теперь, где лучше жить. Здесь у меня куча дел и мозготрах каждый вечер, у бабушки вроде бы спокойней, но с ней до сих пор живет моя тетка, которая меня на дух не переносит, понятия не имею, почему. А, ну и машина еще! Да кому я это рассказываю! Ты и так все это знаешь, не первый год знакомы.

– Тоже верно, – ответил Марти. и вновь ненадолго воцарилось молчание, нарушаемое звуками трения челюсти кота об дверной косяк в соседней комнате.

– А теперь еще и Адама не стало. – добавил Кайл. – Шестнадцатого нашли в гараже. Уснул в своей машине с заведенным двигателем, так и задохнулся. Понятия не имею, почему он уснул, не заглушив машину.

– Может, он завел его, оставив ключи зажигания в замке. Думал, если двигатель оживет, то он сразу затарахтит и разбудит его, – предположил Марти.

– Блин, а об этом я не думал, – расстроился Кайл. – Голова у тебя варит, Марти. Одно мне только непонятно, над этим я все эти дни ломаю голову и не сплю: как мог ожить двигатель? Это было невозможно без чьего-либо вмешательства, ведь Адам двигатель так и не починил.

После этих слов сердце Марти гулко забилось, и он сдавленно застонал.

Он не хотел знать, как это происходит. Оно просто происходит, словно утренняя эрекция. Этот процесс ужасный, но от него никуда не денешься. Что-то убило Адама Гарсена тогда в гараже, что-то специально оживило двигатель, превратив его в орудие убийства. Марти знал, что убило парня, но догадывался ли об этом Кайл? На вид он был в смятении, одоленный депрессией, но знал ли он, что произошло на самом деле?

Картина смерти Адама, как и предыдущих жертв, не раз посещала мысли Марти, будто глупая, написанная бездарным музыкантом, но до боли въевшаяся в память, песня. Он словно присутствовал при их гибели, картинка в голове вырисовывалась четкой и ясной, что и пугало его, заставляя всякий раз вздрагивать. Никогда в своей жизни Марти не видел таких правдоподобных эпизодов в своих мыслях, словно сам все видел собственными глазами. Может, это только так работает? То, о чем ты больше всего не хочешь думать, как та самая надоедливая глупая песня, вырисовывается в