Смерть от воды - Торкиль Дамхауг

Суббота, 27 декабря

Роар Хорват осторожно поднялся по ступенькам обледенелого крыльца, позвонил. Они не предупреждали заранее. Поэтому риск бессмысленной поездки был велик, но инспектор Викен был уверен, что стоит воспользоваться шансом. В особых случаях он предпочитал появляться неожиданно для допрашиваемого, это могло сообщить информацию, которую сам допрашиваемый, возможно, не раскрыл бы.

Изнутри послышались шаги, дверь приоткрылась, не резко и не медленно. Открывший дверь был среднего роста, волосы темные, средней длины, ухоженная щетина. Лицо бледное, с правильными чертами. «Тип красивого молодого человека», — подумал Роар Хорват. Он представился и протянул удостоверение. Молодой человек взглянул на него, как показалось, больше с облегчением, чем со скепсисом.

— Я — Вильям Вогт-Нильсен. Это вы знаете наверняка.

— Мы догадались, — ответил Роар Хорват и представил инспектора Викена.

Следователи прошли по коридору и вниз по лестнице в гостиную с большими окнами в сад. Снаружи стоял аргентинский гриль и сарай с инструментами. Кусты были до половины занесены снегом. Гостиная небольшая, но с очень высокими потолками, в полтора этажа как минимум, в углу камин. На стене за диваном висела огромная картина, показавшаяся Роару Хорвату безжизненной, но он не считал себя знатоком современного искусства.

— Отличное место, — заметил он.

— Владельцы — архитекторы, — сообщил Вильям Вогт-Нильсен. — Мы снимаем уже год.

Роар Хорват сел на диван.

— Вы уже давали показания полиции, — начал он. — Но тогда дело касалось исчезновения. Теперь мы расследуем убийство.

Вильям Вогт-Нильсен на это ничего не сказал. Он устроился в кресле рядом с лестницей и уставился в окно. Это дало Роару Хорвату возможность внимательно его рассмотреть. Он допрашивал нескольких человек, которые потом были осуждены за убийство. Он встречался с плохими лжецами и хорошими актерами. Многие были в состоянии произвести хорошее первое впечатление, но рано или поздно что-нибудь всплывало, если они играли роль. Он покосился на Викена, который сел в кресло у края стола. Инспектор заранее решил, что вести разговор будет Роар Хорват, а он сам будет наблюдать. С самого начала Викен изъявлял желание работать с Роаром. Казалось, будто он по каким-то причинам решил провести молодого коллегу через первый период. И за прошедший год Роар многому научился в расследовании серьезных дел, связанных с насилием, которые ему вряд ли бы удалось вести, оставайся он на прежней работе в Полицейском отделении в Румерике.

— Как вы понимаете, мы должны заново пройти события перед преступлением, — утверждал он. — Не только с вами, но со всеми, кого это касается.

Последнее он подчеркнул, чтобы Вильям Вогт-Нильсен немного расслабился: тот, кто чувствует себя под подозрением, очень внимателен ко всем своим словам; тот, кого, как ему кажется, щадят, скорее допускает ошибки.

— Разумеется, — ответил Вильям Вогт-Нильсен. — Мы можем повторить это столько, сколько вам нужно.

Его тон не был напряженным, и его слова соответствовали интонации. Сомнение? Горе? Шок? Снова Роар Хорват скользнул взглядом по бледному лицу. Если молодой человек и разыгрывает что-то, он не переигрывает.

— Можете начать с последней вашей встречи с Майлин Бьерке.

Вильям Вогт-Нильсен, кажется, что-то вспомнил.

— Кофе? — спросил он.

Роар Хорват отказался, Викен продолжал молчать, и молодой человек снова опустился в кресло.

— Я видел ее за день до исчезновения, то есть в среду десятого. Времени было почти пять… Без четверти пять, — поправился он. — Она стояла на крыльце, с рюкзаком за спиной. Мы обнялись. Потом я закрыл дверь. Это была последняя… — Голос его чуть дрогнул, через несколько секунд он продолжил: — Она собиралась на дачу. Часто ездила туда работать. Это отличное место. Тихо и спокойно. Ничто не отвлекает, даже мобильной сети нет.

— О чем вы говорили непосредственно перед ее отъездом? — спросил Роар Хорват.

Вильям Вогт-Нильсен задумался, — очевидно, в дежурной части об этом не спрашивали.

— О том, что должно было случиться на следующий день. О передаче, в которой она собиралась принять участие, «Табу», вы, наверное, знаете.

Полицейский коротко кивнул, не желая прерывать.

— Мы много это обсуждали в последние дни. Майлин далеко не поклонница Бергера. Я спросил, не боится ли она стать для него серьезным алиби, сыграть ему на руку. Но у нее было особое намерение.

Роар припомнил соответствующее высказывание в протоколе допроса из дежурной части.

— Вы можете уточнить, какое намерение?

— Ей что-то рассказали про Бергера. Думаю, кто-то из бывших пациентов позвонил. Майлин была очень взволнована, такое ощущение, что Бергер проявил агрессию по отношению к кому-то малолетнему когда-то давно.

— Вы можете сообщить нам имя?

Вильям Вогт-Нильсен покачал головой:

— Она скрупулезно соблюдала правило конфиденциальности, и на меня это, разумеется, тоже распространялось.

— И тем не менее вы считаете, что она собиралась это сообщить в прямом эфире?

— Майлин не сказала прямо, что именно собирается делать. Но она должна была сорвать с него жалкую маску клоуна. Повергнуть Бергера в шок.