Озеро смерти - Мэг Гардинер

Каждый раз этот момент меня коробит. Взгляды, в которых застыл немой вопрос, и ощущение неловкости, часто проявляемое физически полноценными людьми при виде инвалидной коляски…

Обычно Джесси преодолевает этот момент мимоходом, как бордюр на тротуаре, но я не знаю, что он чувствует.

Впрочем, хотя Вэлли был приветлив, Эбби не собиралась ходить по лесу без карты. Она посмотрела на Джесси открыто, поверх очков:

— Отлично. Эван рассказала не совсем все. Вы попали в аварию?

— Меня сбили на дороге и уехали.

— Досадно.

Эбби посмотрела на меня:

— Больше не буду жаловаться на свою коленку. И черт побери… Посмотри на себя в зеркало! Полож: и на глаз что-нибудь холодное.

Уже на кухне я спросила:

— Как наш Люк?

— Великолепно. Очень тихий, но проблем никаких. Играет во дворе с Тревисом и Далси.

В кухонное окно мы видели, как дети носились, появляясь и снова исчезая из поля зрения. Люк толкал по лужайке детский автомобильчик. Далси отчаянно крутила рулевое колесо, а сидевший сверху Тревис вопил, раскачиваясь из стороны в сторону.

— Они отлично себя чувствуют, — сказала Эбби. — Но прежде чем они вернутся, я спрошу: что произошло с мамой Люка? Она примет ребенка, пока Брайан в тюрьме?

Я покачала головой:

— Брайан — единственный попечитель сына. Он поручил мне заботу о Люке. По решению суда Табита не имеет права с ним встречаться. Если она захочет оспорить решение, сделать это будет очень сложно.

— Хорошо.

Джесси обнаружил на столе раскрытый школьный альбом. Неожиданно хмыкнув, ткнул пальцем прямо в мою фотографию. Скобки на зубах, неухоженные волосы и первая кошмарная попытка подвести глаза.

— Хотелось бы взглянуть на твои снимки, особенно в то время, когда ты учился бриться.

Тут в голову пришла одна мысль. Я попросила Джесси отыскать в альбоме Энтли: так звали женщину, числившуюся хозяйкой Энджелс-лэндинга. Просмотрев список, Джесси покачал головой.

Я подумала еще немного.

— Попробуй найти фамилию Хопп.

Имя попалось на сто шестнадцатой странице.

— Кейси Хопп. Знаешь, кто это?

Эбби не знала. Изображенную на снимке группу молодых людей сопровождала подпись: «Клуб оставленных после уроков». Крайней оказалась фигура, обозначенная как Кейси Хопп, — в безобразной фланелевой рубашке и надвинутой на самые глаза круглой шапочке.

— Это мальчик или девочка? — спросила Эбби.

Сказать этого я не могла. Но собиралась выяснить.

Ведущая во двор дверь со стуком распахнулась, и в дом ввалились совершенно запыхавшиеся дети. Далси с Тревисом уставились на Джесси. Подойдя к нему, Люк с непостижимо спокойным лицом поднял руку в приветствии, списанном из мультфильма про индейцев сиу.

— Привет, маленький пижон, — сказан Джесси. — Как делишки?

— Мой папа в тюрьме.

— Отстой, мистер Одни Факты.

Далси подергала Эбби за рубашку:

— Я думала, ты не должна говорить «отстой».

Эбби потрепала дочку по руке:

— Иногда и этого слова недостаточно.

Тот вечер мы провели в Чайна-Лейк, слишком уставшие, чтобы ехать на машине. Утром я поговорила с Брайаном. Судя по голосу, моральное состояние брата ухудшилось. Проведенная в тюрьме ночь сильно подорвала моральный дух. Не видя перед собой ничего хорошего, он постепенно опускался.

Как добропорядочная гражданка, я сообщила детективу Маккрекену о своем намерении покинуть город. Известие не обрадовало его, однако препятствовать детектив не собирался. На вопрос о возможности навестить жилище брата Маккрекен, к моему удивлению, сказал:

— В любое удобное время. Эксперты закончили работу вчера. Заграждение мы убрали.

Собравшись с духом, я сказала себе, что не стану особенно задерживаться в доме. Просто заберу свое имущество и уложу кое-какую одежду для Люка. Но, простояв возле входной двери минут пять, так и не смогла решиться войти. Я пошла вокруг, через дворик, подумав, что проникнуть в дом оттуда окажется легче.

Мусорный бак убрали, но порядка это не прибавило. Я не стала подходить к месту, где горело пламя. Вместо этого я всмотрелась в комнату сквозь сдвижную дверь, изучая царивший в ней беспорядок: разбитую мебель, стены, исписанные цитатами из Библии, цепочки следов от снимавших отпечатки полицейских. Картина как после пьяного дебоша…

— Эван?

От испуга я подпрыгнула. Во внутренний дворик зашел Марк Дюпри.

— Я только что виделся с Брайаном. Он сказал, что тебя можно найти здесь.

Марк неплохо смотрелся: авиационная эмблема с крылышками на рубашке, брюки наглажены так, что можно порезаться стрелками, приятный голос. Даже форма цвета хаки и та гармонировала с цветом волос. В стеклах зеркальных очков играло утреннее солнце.

— Хочу, чтобы ты знала: в эскадрилье все на стороне Брайана. Весь личный состав, на сто процентов. Это дело — чей-то весьма ловкий трюк.

— Спасибо, что сказал. — Он что-то недоговаривал. Я спросила: — Что еще?

— Насчет того выстрела… Не знаю, как сказать.

— Марк, говори прямо.

Он посмотрел на горы.

— Ладно… Знаешь, а ведь Брайан думал, что Питер Вайоминг спит с Табитой.

В голове моей застучало.

— Нет… Я не знала.

— Все это время он гадал, кто этот человек. А когда получил наконец случай встретиться с ним лицом к лицу, подонка нашли застреленным в его доме.

Сердце тоскливо заныло.

— Думаешь, гермошлем загорелся у Брайана на голове?

Марк деликатно поднял руку:

— Я не говорил, что он совершил убийство. Я говорю, что Брайан сбежал, обнаружив тело, потому что «поплыл».

Любовный треугольник. Ужасно. Потому что это мотив.

— Ты не поделился этим с полицией? Скажи, что нет.

— Нет, конечно… Говорю, чтобы ты поняла причину, по которой Брайан повел себя так нехарактерно. Он считает себя виноватым в том, что ты нашла труп в его доме.

Все, что я могла увидеть в стеклах его зеркальных очков, — это свое собственное искаженное изображение. Здесь что-то не складывалось. Его поза, его правильность. Манера поведения никак не объясняла напряжение, с которым Марк сжимал губы в конце фразы.

Вот что меня покоробило: он должен был подтвердить алиби Брайана.

— Марк, ты говорил полиции, что в тот вечер Брайан все время был с тобой? Ведь он выходил всего на несколько минут. Или нет?

Выражение его лица ничуть не изменилось.